Хозяин думал, что крупно влетел. Так как новый энергетический блок стоил целое состояние. Но он ошибся. Доклад Раша, поднял его на седьмое небо от счастья. Реактор был вполне ремонтоспособен. Только детали пришлось использовать из ЗИПа совсем другого типа энергетической установки. Но они были штатными. Детали были крупногабаритными и сначала не пролезали по внутренним путепроводам. Однако, расширенное с одного борта сквозное отверстие, проделанное снарядом пиратов, как раз и помогло доставить ремкомплект на место и установить на место нужные элементы взамен поврежденных.

Пробный запуск реактора показал, что все параметры в норме. Силовая установка стала медленно набирать обороты, выходя на рабочий режим. Остаточной радиации не наблюдалось.

Теперь можно было заваривать корпус и устанавливать броневые пластины, вырезанные по лекалу. Эстетических запросов от хозяина шахтера не поступало, поэтому главным было восстановить корпус, бункеры и отремонтировать реактор. Затем восстановить работу щита и навесного оборудования. Рубка и жилые помещения шахтёров-вахтовиков повреждены не были, как и разгонные и ходовые двигатели. Топливные баки целы, кое-где перебило магистрали подачи топлива. Но это были уже мелочи.

Зато неожиданно появилось сообщение дроида диагноста, о том, что поверхностным попаданием все же поврежден гиперболойд, силового привода.

И хотя ремонт большого шахтёра шел быстро, это могло стать проблемой. Главное теперь было своевременно заказать и доставить на платформу новые части не только для восстановления рёбер жесткости, переборок, куски корпуса и броневые листы, но и решить где взять новый гиперболойд. Старый восстановлению не подлежал.

Пока Раш морщил лоб над решением новой проблемы, инженерный и ремонтные комплексы продолжали работы, так, чтобы всего хватило, и новые куски корпуса встали на свое место, так как надо. Чтобы не пришлось лишний раз наращивать и сваривать там, где все было готово к установке, переделывая уже восстановленные участки.

Полученные ученым в обучающей капсуле инженерные знания, помогали проводить сложные математические расчёты и организовывать планирование и исполнение восстановительных работ. Он хорошо знал, как устроены типовые проекты кораблей Содружества. Закаченное на подсознание перед началом восстановления, полное техническое описание этого типа шахтера, со всеми схемами корпуса, палуб, отсеков, силовых агрегатов и многочисленных устройств, передавались совместно с алгоритмом восстановительных работ, как инженерному, так и техническим комплексам. Причем с пометками, в какой последовательности нужно вести особо чувствительные виды работ. Все это логично переплеталось с детальной информацией о полученных повреждениях и выявленных дополнительных неисправностях в системах, и прочей важной технической информацией получаемой от дроидов – диагностов.

В сознании Раша, как бы возникла шестимерная проекция модели судна в разных деменциях, разделенной по многочисленным составляющим, с точной последовательностью предполагаемых работ. Производственная цепочка имела в то же время достаточную флексибильность, хотя в целом, она очень точно моделировала порядок восстановительных работ и приоритетность различных по своему характеру операций.

Все это позволяло ученому с Земли использовать технику и ремонтных роботов там, где это было возможно именно в данный момент и плавно перекидывать их на те участки, где становилось возможным их дальнйшее использование. Включившийся на полную мощность вживленный под кожу чип, позволил использовать не только коммуникационное оборудование управляющей рубки, но и виртуальное общение в сети с многочисленными поставщиками и складами с ЗИПом. В свою очередь, ячейки памяти, услужливо выдавали Николасу те специфические знания, которые требовались ему в данный момент времени. Особенно это было необходимо при ремонте поврежденных аппаратных блоков, начиненных продвинутой электроникой. По договоренности с владельцем, ему полагался тридцати процентный бонус в разнице между стоимостью совершенно нового блока или устройства и теми затратами, что он вложит в ремонт, используя замену только поврежденных элементов. Легче всего было бы конечно, взамен поврежденной стойки Л1 или Л2 установить точно такую же, или поменять одну из их неисправных секций. Но тогда стоимость будет, – “мама не горюй!”. А можно пойти по другому пути. Вскрыть поврежденный блок. Развалить плату на две половины. Затем определить, какая из них неисправная, А или Б. После этого методом научного тыка найти вышедший из строя микропроцессор или микросхему, и в идеале найти в них какой именно элемент перегорел или требует точечной диагностики и настройки.

Вот этим и занимался в настоящее время один из потоков подсознания доктора Раша. Сложнее всего было, если обе части неисправной платы, А и Б, оказывались поврежденными. Однако, под рукой ученого все время находились ремонтные дроны-электронщики. Смышлёные, узко заточенные роботы, размером с теннисный мяч. Шустрые бестии были оборудованы множеством манипуляторов, захватов, молекулярных утилизаторов. Они быстро справлялись с поставленной задачей. Зная, что именно нужно заменить, они утилизировали повреждённый элемент, полностью растворяя его своими утилизаторами, закачивая в свой мусорный контейнер отходы ремонта, а затем вживляли на оставленные сороконожки, нужные платы, чипы или микросхемы.

Таким занимались только кустари ремонтника в технических лавках на третьем уровне станции, и то не всегда успешно.

Имея полное описание ремонтируемой системы, дроны устанавливали местонахождение вышедшего из строя миниатюрного процессора, накопителя, вирификона и других “виновников” поломки и быстро меняли их на исправный элемент. И все под чутким присмотром ученого-инженера.

Николас получал от всего процесса восстановления судна подлинный кайф. Ему нравилось быть инженером.

Мечта детства! Чтобы по твоему велению, по щучьему хотению, все делалось само собой. И именно так, как ты этого пожелал, а не иначе!

Причем, все процессы в его подсознании протекали очень логично, без повторения и дублирования. Знания, умения и навыки позволяли ему грамотно руководить работой восстановительных комплексов. Искины этих роботизированных высокотехнологичных машин, время, от времени запрашивали его рекомендации по той или иной проблеме и докладывали о выполнении поставленных задач. В принципе, они мало отвлекали Раша от других дел, четко зная весь объем и последовательность выполняемых работ.

Так, например, более продвинутый искин инженерного комплекса, предложил ему новое техническое решение по ремонту гиперпривода, с увеличением его мощности. Что могло бы на двадцать процентов увеличить дальность прыжка большого шахтерского судна в гиперпространстве.

Вот и наметилось решение. Все равно на станции не было нужной модели гиперболоида (инженера Гарина). Логика в этом была. Пока крупная пробоина, по левому борту судна была все еще не заделана, можно было без особых проблем модернизировать силовой агрегат, установив вместо устаревшей модели гиперболойда-нагнетателя, новый. Более мощный. Только в этом случае нужна была новая схема обвязки самого двигателя и ее скрупулёзный расчет.

В обычном случае, при замене нагнетателя, нужно было разобрать половину борта и демонтировать все транспортные магистрали.

А тут, все уже было “разобрано”, пиратским выстрелом. Так, что вынести устаревшее оборудование и занести внутрь модернизированное, можно было без дополнительных затрат.

Старый гиперболоид-нагнетатель, после мелкого ремонта и точечной настройки, быстро уйдет с молотка на местном рынке вторичных корабельных систем. Только нужно было дождаться получения рем комплекта с завода производителя. Недели через четыре, может, прибудет с оказией на пиратскую станцию. Тем более что, именно этот тип нагнетателя энергии был самым востребованным у шахтеров. Такие, силовые привода, долго не задерживались на складах.

Убедив хозяина судна в целесообразности модернизации и замены на более мощный привод, Николас срубил на этом еще пять тысяч реалов.