На этот раз все прошло без сюрпризов. Голубоватое свечение надежно закрывающее проем двери от несанкционированного входа, исчезло. Проход был открыт.

Но если, кто ни будь сунулся в открытый проем двери без проверочных формальностей, то от него осталась бы только кучка пепла на полу. Атомный расщепитель сделал бы свое дела за сотые доли секунды.

Первым в дверной проем нерешительно направился доктор Раш.

Он всегда был авантюристом. Но и его волновал вопрос собственной безопасности. Поэтому ученый передвигался вперед мелкими шажочками. Кто знает, какие сюрпризы могут ожидать их еще в этом отсеке?

За ним нерешительно последовали и остальные исследователи.

В пустом коридоре позади их раздавался зычный голос полковника Янга. Он тоже спешил к месту событий, о чем-то переговариваясь с Камиллой и Элизабет Парк.

Ученые прошедшие последние испытание скрылись за массивной дверью, а в коридоре послышалось чертыханье полковника и недовольные голоса женщин. Их обступили сороконожки, а проем двери вновь был освещен пощёлкивающим голубоватым излучением. Это испарялась в прах, пыль поднятая ногами вошедших в отсек спасательных коконов, ученых.

Внутри этого отсека, все было необычным.

Не таким как в других частях огромного корабля.

И, совсем не таким, как они себе представляли. Здесь не было массивных креокапсул оснащенных шлангами и похожих на саркофаги, или таких камер для сна, как у древних.

В первом помещении находились многочисленные приборы и стойки управления. По периметру располагалось около двадцати окружностей, снабженных световыми линзами. Точно такими же, как в многочисленных кабинах лифтов. Но в этом случае их предназначение было пока неясным.

За первым помещением, следовало другое, с высоким потолком, и очень вытянутое в длину. Оно напоминало широкий коридор, какого ни будь общежития. Правда, в этом случае, конец коридора был где-то вдалеке. На обеих стенах, до самого верха, располагались бесчисленные дверки с горящими цифровыми индикаторами, такими, как в камерах хранения на автовокзале, аэропорту или железнодорожных станциях.

Их было настолько много, что точное число не поддавалось подсчету.

– Здесь, пятьдесят пять тысяч коконов, – раздался в тишине голос Илая.

- Я только что получил доступ к автономной системе этого отсека.

- Вся информация о том, как функционирует система спасения и поддержания стабильной жизни членов экипажа, засекречена.

- Все системы этого отсека работают практически автономно. К ним нет доступа извне. Даже имеется собственный атомный источник питания, которого хватит еще на пару тысяч лет.

- То, как столь длительный срок сохраняется хрупкая солютянская жизнь нигде в главном компьютере корабля не описано.

- Эта информация напрочь отсутствует не только в главном компьютере корабля но и письменных источниках, которые я предварительно просмотрел. И лишь только во время того, когда кто-то из членов экипажа перемещается в отсек спасательных коконов, возможно перескочить из основной электронной системы крейсера во внутреннюю, обособленную компьютерную систему этого отсека крейсера.

И это было крайне опасным.

Мне пришлось действовать чрезвычайно осторожно!

- Дело в том, что в случае опасности этот отсек действует молниеносно. Как оказалось, согласно заложенного в него алгоритма спасательные коконы приходят в движение.

- Они немедленно перемещаться в стартовый отсек и телепортируются в заранее выбранный сектор Вселенной, где их и должны подобрать спасатели.

- Так, что если бы не я, мы вполне могли упустить экипаж «Посейдона», – хвастливо заявил Илай.

Но это было истинной правдой. Оказалось, что Илай, воспользовался тем обстоятельством, что доступ к коконам открылся лишь на несколько секунд, и за то время, пока люди входили в засекреченное помещение, ловко установил электронную перемычку, соединяющую обе части корабля. Не мудрствуя лукаво, математик закоротил несколько синхронизаторов, соединивших на мгновенья оба компьютера галактического крейсера. Далее, действуя стремительно, он остановил действие заложенного в отсек спасательных коконов алгоритма.

Лоя, конечно же, подняла тревогу. Поэтому пришлось ее вновь немного модифицировать. Теперь во внутреннем корабельном протоколе значилось, что обе системы могут быть на время синхронизированы и спасательным коконам не нужно никуда перемещаться.

Пользуясь этим обстоятельством, можно было спокойно и без суеты изучить изнутри всю начинку заветного отсека. И, конечно же, вызвать к жизни истинных хозяев галактического крейсера, разбудив капитана корабля и нескольких его помощников,

Согласно информации, корабль мог перевозить на своем борту до нескольких десятков тысяч пассажиров. Но в этот раз ячейки пассажиров были пусты. Лишь только та часть, спасательных коконов, в которых размещался экипаж “Посейдона”, светилась зелёными цифровыми индикаторами. Они показывали параметры работы спасательного кокона и информацию о помещенном в них члене экипажа.

Как и полагалось, в самом начале длинных рядов с ячейками, размещался командный состав крейсера.

Вошедшие внутрь таинственного отсека исследователи, словно по команде переглянулись.

Похоже, пришла пора разбудить командора галактического крейсера полковника Табола!

====== Часть 49 Пробуждение ======

“Ну теперь все получится!”, – думал про себя Николас Раш.

Примерно о том же мелькали мысли и в головах остальных ученых.

Где то позади них чертыхался Эверетт и сержант Барнс. А еще, из “предбанника” были слышны взволнованные женские голоса. По всей видимости, их обступили настойчивые металлические сороконожки-охранники. Для женского пола, была непривычна их настойчивость. К тому же необычная процедура сканирования личности установленная на этом корабле проходилась ими впервые.

- Осторожнее Дэвид, – слышался и коридора голос полковника Янга.

- Эти сороконожки могут запросто свалить тебя с ног и опутать липкой паутиной.

- И, вообще никому неизвестно, что конкретно они могут воткнуть в твое спартанское тело, если будешь рыпаться без особой причины.

“Какой к чертям Дэвид”, – подумал Николас. “Они там, что, с ума все посходили!”.

Но потом ученый вспомнил, что буквально полчаса назад к ним на корабль с Земли, неожиданно прибыл полковник Телфорд. Именно он сейчас находился в теле сержанта Барнса.

“Скотина! И чего ему дома не сидится?

Вот урод! Грёбаный придурок!

«По прибытию на корабль, этот кретин, в очередной раз прикопался ко мне, со своими солдафонскими шуточками». «Эх! Надо было хорошенько врезать ему по почкам!», – пронеслось в мозгу Николаса.

“Да, нужно было! Нужно было! Ох, как чесались руки! Но уж слишком много было свидетелей вокруг полковника!”

Эти оба парня, невзлюбили друг, друга с самой первой своей встречи. И теперь скрытое, а порой и откровенно открытое противостояние, происходило при каждой их встрече.

Первым как всегда, на неприятности нарывался Дэвид. У него была короткая память, а уроки, полученные прежде, он быстро забывал. Он был намного сильнее, выше и плечистее своего ученого недруга.

Каждый раз, смотря свысока, слегка прищурив глаза на тщедушного ученого, он всегда чувствовал свое физическое преимущество. Ему казалось, что один точный удар рукой или ногой может вырубить недруга. Причем навсегда.

В воспалённом сознании полковника Тэлфорда, так и представлялось, как его точно вымеренный, хлёсткий “хук”, вырубает ершистого, небритого, волосатого щегла из сознания, после чего, армейские полуботинки, с приглушенным хлюпаньем врезаются в жилистое тело живучего противника. В завершении, тяжелый каблук с прикрученной металлической подковой, наносит решающий удар, прямо в висок вонючего недоноска.

Однако, все это были лишь сладострастные мечтания.

С некоторых пор у Николаса было существенное преимущество. Теперь, этот парень обладал потаенными способностями. Ученый, мог применить свой ментальный дар, даже не приближаясь к своему противнику. К тому же, последний, мог без особых проблем покопаться в мозгу у Дэвида, заставив его скрючиться от дикой боли. Вот и в этот раз, в ответ на издевки со стороны полковника, мстительный доктор Раш, так сдавил гланды наглеца, что вызвал у Тэлфорда внезапный позыв рвоты. В результате, бравый полковник заблевал униформу сержанта, а заодно и обеденный столик, за которым он вульгарно развалился в обществе Эверетта, Камиллы и ТиДжей.