— Э-э… кажется, он нам написал, — потер затылок рыжий.

— Ну да… написал…, — еще более задумчиво протянул Гарри.

Каждый задумался о своем. Память о злосчастном уроке зельеварения на шестом курсе, а также о событиях последних недель тускнели, занимая свое законное место среди остальных, ничем друг от друга не отличных, воспоминаний о прошлом…

Комментарий к 8. Дракон на гербе, дракон в небесах

Господа и господамы! Остался еще эпилог. Следите за обновлениями!

========== Эпилог. Ученики своих учителей ==========

— Как думаешь, а Малфой что-то помнит? — осторожно спросил Гарри, поглядывая на Рона, когда они шли в Большой зал на завтрак.

— Ты… про то зелье на уроке Слизнорта? — так же осторожно глянув на друга, переспросил тот.

— Ну да.

— Наверняка. А ты сам… что-то помнишь? — спросил рыжий.

— Я и сам не уверен…, — покачал головой Мальчик-который-выжил. — Но точно помню… Полумна и я…, — тут он густо покраснел.

— Ага, — нервно хихикнул Рон. Но тут же вслед за Гарри залился багрянцем, глядя на стайку девчонок в гриффиндорской форме. Среди них виднелась светловолосая девушка в кокетливом бантике. — Прикрой меня, срочно!

Девчонки прошли мимо них, хихикая, но ни одна не остановилась.

— Уф, — выдохнул Рон.

— То есть, спрашивать, помнишь ли ты сам что либо, излишне? — хмыкнул Гарри.

— О, заткнись! — буркнул в ответ Уизли и зарделся с новой силой.

Остаток дня прошел довольно буднично: занятия сменялись переменами, те снова занятиями. Затем обед, две оставшиеся пары и ученики могли быть свободны!

Но двое гриффиндорцев обещали Гермионе, что придут после занятий в библиотеку и займутся домашним заданием, накопившимся за последнюю неделю.

— Может, пойдем к озеру? — неуверенно спросил Рон. Ему такой тон был не слишком свойственен. Обычно, если был выбор между учебой и бездельем, он с непререкаемой уверенностью выбирал безделье! А сейчас он хмурился, будто прилагал усилие, делая обычный для себя выбор.

— А? Что? — встрепенулся Гарри, до этого с каким-то потусторонним выражением лица рассматривавший стоящий перед ним рыцарский доспех. — А… нет. Мы же обещали Мионе, верно? Так что…

— Ладно, пошли, — облегченно выдохнул Рон, обрадованный тем, что его внезапные сомнения разрешил кто-то другой.

В библиотеке было немноголюдно, и Гермионы они не увидели. Зато нашли кое-кого другого.

— Малфой, — прошептал Уизли, хмурясь.

И действительно: за одним из столов, склонившись над каким-то толстым фолиантом, сидел не кто иной, как Драко Люциус Малфой, их давний и непримиримый школьный враг!

Он настолько был поглощен своим занятием, что даже не заметил, как они подкрались и заглянули ему через плечо.

«…За много поколений до прихода Малфоев в Британию вместе с Вильгельмом Завоевателем, слава одного из них гремела по всей Европе. Имя ему — Фафнир Хрейдмарссон, по прозвищу Смертокрылый. Он был известен как свирепый воин, могущественный колдун и харизматичный лидер. Одно лишь появление его драккаров у побережья тогдашней Англии и Северной Европы заставляло дрожать в страхе как магглов, так и волшебников! Главное же, чем Фафнир отметился в истории, было…»

— Поттер, Уизли, а вас не учили, что подглядывать не очень-то прилично! — в какой-то момент захлопнул книгу Малфой.

Гарри с Роном одновременно отпрянули, глядя, как Драко плавным, изящным движением встает из-за стола и скрещивает руки на груди. Повисла пауза.

Двое друзей внимательно изучали лицо своего старого врага, ища в нем признаки произошедших изменений. Но тщетно: знакомая презрительная гримаса искажала бледные черты Драко Малфоя, а глаза ничего не выражали. Конечно, он не торопился проявлять какую-то агрессию и не осыпал их презрительными комментариями, как он делал обычно, но все же…

— И долго мы тут будем…? — начал было блондин, как раздался звонкий голосок Гермионы:

— Гарри, Рон! И Малфой! Что вы опять задумали?!

— А тебе какое дело, гря…, — тут слизеринец покраснел и сбился. — Грейнджер! — нашелся он.

Рон с Гарри весело переглянулись.

«Он помнит, точно!» — промелькнуло у обоих в головах.

Малфой же, глядя на это, побагровел еще сильнее — только уже от ярости — и, обогнув еще не пришедшую в себя после его слов Гермиону, рванул на выход.

Гарри и Рон последовали за ним, оставив ошарашенную девочку в одиночестве.

— Малфой! Постой!

Они нагнали его у самого входа в подземелья. Драко не особенно-то и убегал. Но не успели они открыть рот, как он обернулся к друзьям.

— Поттер! Если ты думаешь, что то… то, что мы увидели, что-то меняет, то ты ошибаешься! — выпалил он.

— Погоди, Драк…

— Не. Смей. Так. Меня. Называть! — по словам прошипел мальчик в слизеринском галстуке, угрожающе нависая над Гарри. Наконец, его лицо чуть смягчилось, а глаза потухли. — Ты меня не знаешь, Га… Поттер! И не знаешь, НА ЧТО мне приходится идти. Так что отвали, понял?! Ничего не изменилось, ничего!

Какое-то время они стояли молча, пока позади Драко не возникла фигура кого-то из студентов.

— Драко, что-то слу…, — произнес выходящий из подземелий Забини, кладя руку Малфою на плечо.

Зря он это сделал.

Блондин молниеносным движение перекинул чернявого итальянца через плечо, заломил одну руку за спину и запрокинул голову, перекрывая горло бедняги бицепсом.

Опомнился он только когда Блэйз уже начал сипеть. Отскочив назад, красный как рак, Драко смотрел, как его друг, хрипя и ругаясь, пытается встать.

— Ничего не поменялось, а, Драко? — подмигнул Гарри и улыбнулся. — А как же кунг-фу?…

Драко

Память о том, что происходило во время переноса, была хоть и помутневшей, но вполне явной. Он четко помнил увиденные картины, события и свои мысли в это время. А вот «недовоспоминания» стерлись почти полностью. Так, мутные, неясные картины еще не наступившего будущего.

Исключениями являлись лишь некоторые странности, вроде откуда-то усвоенного удушающего захвата.

Ну и Грейнджер.

«Она единственная, кто не оставит тебя…» — бились в мозгу слова Снейпа.

Драко прокручивал их и так, и эдак, бесцельно бродя по пустым коридорам Хогвартса. Он и сам не понял, как оказался на восьмом этаже, перед Выручай-комнатой.

«Ах, да» — тут же помрачнел он. «Мое гребанное задание».

Мать… Как много в этом коротком слове. Для него это слово с некоторых пор вмещало в себя почти все то хорошее, доброе, светлое, что еще оставалось в его жизни. Все то, что он должен был защитить во что бы то ни стало! И если ценой жизни его матери будет жизнь старого дурня Дамблдора — значит, так тому и быть. Драко готов! Готов…

Странная мысль пронзила голову. Воспоминание о видениях, окружавших его там, в том странном будущем. Белобрысые головенки его детей. Каштановые кудри, разбросанные по шелковой подушке.

«Драко… Мой дракон!…» — нежный шепот в полумраке спальни.

Он стиснул зубы, в бессилии прислонив лоб к шершавой каменной стене.

Было еще кое-что, ради чего он готов был сражаться. Да, теперь, спустя почти три года душевных метаний, он готов был наконец-то признаться себе в этом.

Грейнджер… Чертова гриффиндорская заучка. На первом и втором курсах он просто, как попугай, повторял слова отца по поводу чистоты крови и прочего. А курса с четвертого, а то и с третьего, в его оскорблениях появились и собственные чувства.

«Я ведь просто хотел привлечь её внимание» — думал Малфой. «Как последний идиот доставал её, мучил, оскорблял. И все только лишь для того, чтобы она обратила на меня внимание. Чтобы я был для неё… особенным. Ну молодец! С задачей ты справился на «Превосходно»! Ты для неё действительно особенный! Особенно мерзкий, особенно злобный, особенно ненавистный слизеринский хорек! Браво!»

А всего-то и надо было, чтобы все это понять, так это облиться опасным зельем по вине растяпы-Долгопупса!