– И что? – спросил кэп
– Дамс. – уронил я на экран. – Один из их лейтенантов, когда я его напугал, пообещал, что доложит, что у меня есть этот самый модуль. – прохрипел я, морщась от давящей тупой боли в голове, приготовившейся развернуться в гнев.
– Вы там кого-то напугали? – скептически осведомился кэп и посмотрел на мои бронетрусы у себя на столе.
– Мне вас напугать, чтобы поверили? – процедил я, балансируя на пока низком и широком мостике между болью и гневом. Мостик собирался стать узким и взлететь высоко-высоко, вознося меня на вершину двух бушующих стихий.
– Ладно. – буркнул кэп. Облегченно вздохнув, я вернулся в кресло. – Так вы согласны снова считать себя рекрутом?
– Да, сэр. – выпалил я, не подумав.
– Хорошо. Тогда допивайте мой ром и идите отдыхать.
– Есть, сэр. – я вяло отмахнул кистью ото лба, допил остатки рома и поплелся к двери.
– Да, рекрут. – тормознул он меня у двери. – Людей, которые побывали внутри их кораблей и унесли оттуда свою память об этом, можно посчитать по клавишам… стандартной клавиатуры. Так что когда получите гражданство конфедерации, наша разведка вернет вас к этому инциденту.
– Рад буду посотрудничать с нашей разведкой. – устало буркнул я и потянул дверь. Прикрыв ее, я посмотрел на Каршо, стоящего за ней, из последних сил ухмыльнулся, предчувствуя, что произойдет дальше и падая на пол, провалился в сладкий-сладкий сон.
…Ужас взял мои руки, чтобы я не коснулся сада. Он забрал легкие, чтобы я не кричал. Он дотронулся до глаз, и перед тем, как он забрал их, я увидел себя, остекленевшего.
Я закричал.
Я разбился на мириады осколков.
Сад разбился на мириады осколков.
И его не стало.
И меня не стало.
Осталось движение осколков ужаса, семян стекла, ищущих, в ком прорасти.
«Доброе утро!» Похмелье
Проснулся я не как обычно. Почти. В общем-то, когда мягкая теплая ладошка начала теребить мое ухо, я уже почти выспался и в адрес ладошки последовало всего пара недовольных мурлыков вместо пинков наугад, которыми я обычно возражал тому, кто брался меня будить.
Открыв глаза, я подарил Джейн благодарную за столь приятное пробуждение улыбку и получив грустно-нежный ответ, сочно зевнул:
– Ну-а-а-а а-а-а-ам… Дак шо, ясновельможна паночка сдобрит лаского пустити мине до виртуалки?
Округлившиеся глаза на побелевшем лице Джейн сказали мне, что она не разу не слышала испорченного украинского и что от меня, как от пьяного мага орков, ждут чего угодно.
– Да ладно, ты что, украинского никогда не слышала? – успокоил я ее, проведя пальчиком по шелковистой коже щеки.
– Уф! Харш, я тебя прошу… даже не приказываю, а прошу: постарайся вести себя как можно обыкновеннее, чтобы я могла хоть как-то перехватывать твои действия. Ну, чтоб я знала, когда что-то пойдет неправильно… Ты куда?
– Да так, покурить захотелось. – Буднично сообщил я, доставая из вентиляции трубку и табак. – А вести себя обыкновенно я, пожалуй, не буду, а то приключения, которые мне скармливаются более-менее равномерно, будут запихиваться в меня большими кусками, которым и подавиться можно…
Я закурил и окутал плюхнувшуюся на пол Джейн облачком дыма.
Прокашлявшись, она потянулась к трубке. Уклонившись, я буркнул:
– И не пытайся отнять у меня последнее, кроме нервных и костных клеток, что у меня осталось от прошлой жизни.
Воспоминания о настоящей прошлой вкупе с тоже прошлыми, но не моими, яростно навалились на затылок, оспаривая заявление, что трубка и нервы – единственное, что них, прошлых осталось.
Мне поплохело настолько, что на уверения Джейн, что она так, перетянуться, я молча отдал свою Дышите глубже и предпринял титаническую попытку отвязаться от некого умственного похмелья, вызванного лихой гулянкой меня и пары ребят в далеком и не очень прошлом. Посмотрев на воспоминания, я подумал, что мучаться похмельем за выпитое кем-то другим – это слишком. Развеселившись этим ценным выводом, я отобрал у перекурившей Джейн трубку и продолжил портить воздух помещения.
– Как ты это куришь? – прохрипела она, кашляя.
– Просто. Ты лучше, если отошла от предвкушения приключений, которые на меня сваляться, расскажи что-нибудь полезное.
– Запросто. Во первых, твои часики устроились, наконец, под корабельные 24 часа, а так же двенадцатиричную систему в сотнях единиц с 1/24 секунды. Это -стандарт в этой галактике. Третий ряд показывает твой уровень обмена в процентах относительного.
– Восемь утра, хреновна какая-то и 54,39 сотых.
– Вот-вот. Остальные пока спят, не покидая виртуалки и я воспользовалась затишьем, чтобы сказать тебе лично что у нас тут небольшая проблемка, которую, решать, видно, тебе.
Я задумчиво пососал трубку. «Небольшая проблемка» очень было похоже на очередной торчащий из-за угла котеночий хвостик голодной гориллы-каннибала.
– А что такое? Только пожалуйста, изложи всю информацию, включая соображения кэпа с боцманом и свои предчувствия.
– Угу! – энергично кивнула Джейн и изложила:
– Все хорошо пошли ознакомительные экскурсии и любимые модуляторы. Кроме Тэс. Сначала ее убили в Mortal Combat…
– Стоп. Можно, угадаю?
– Попробуй. – вздохнула Джейн, опуская взгляд в пол.
– Вы решили, что она слишком бережет себя по причине… – память, вновьприобретенная, лениво позевывая, выдала диагноз. Я сразу же, чтобы не думать, что я несу, зачитал его вслух. -… отсутствия в конфигурации текущей бытийности записи «потомство произведено». И вы решили подсунуть ей меня в виртуальной проекции, но она, умница, вас раскусила…
– Почти угадал. – тускло сказала Джейн. – компьютер выудил из ее воспоминаний какую-то кинозвезду, которая чуть ее не изнасиловала. Она очень боится грубости, а собранный компьютером муляж оказался ее ночным кошмаром.
– Молодцы. – машинально отцедил я, начиная обдумывание относительно решабельной проблемы, но Джейн взялась доказывать мне, что машинальность обычно приводить к плохим результатам.
– А что ты хочешь! – взорвалась она, прожигая меня яростным взглядом. – Земля – единственная из планет – поставщиков рекрутов, где всего процент населения имел шанс залезть в простенький виртуальный шлем! А по инструкции Департамента у рекрута – неделя на ознакомление со всеми двадцатью типами локомоторных эмуляторов, неделя – на подшивку и усвоение навыков по всем двадцати типам. Неделя на устранение страхов и создание терпимости к резкой смене обстановки и неделя на доработку всего вцело. Потом – корректировка на главной базе и все. Вперед – стажироваться.
Джейн уронила голову и тихо-тихо продолжила:
– Кто-то в Департаменте решил снизить контакты с Землей до «варитесь в собственном соку», и сделал все, чтобы сорвать первую бригаду рекрутов. Например, поставил меня инструктором. А тут еще ветеран злоблинов и девственница с зашкаливающими показателями интуиции.
– Не ной. – рубанул я. – Где сейчас Тэсс?
Джейн горько вздохнула.
– Что, еще что-то? – язвительно осведомился я, высасывая из трубки последние капли никотиновых смол.
– Да. Мы смоделировали выход и в виртуальной модуляции корабля подсунули ей твою виртуальную форму, управляемую мной. Она меня раскусила…
– Так где она сейчас? – напомнил я, направляясь к вентиляции выколотить пепел и запрятать трубку.
– У себя. Из шлема ее вынули, но она закрылась. Лежит ни на что не реагирует. Я пока отклонила химию и болево-шоковую ломку, но что делать – не знаю. Точней, знаю, но это мне нравиться еще меньше, чем вариант дать тебе с ней поговорить…
– Джейн. – я сел напротив ее и посмотрел на ее скрещенные ноги. – я, в общем-то, знаю что с ней. До нее дошла, но не была воспринята и пережита страшная, но нехитрая мысль, что все окружающее – затянувшаяся виртуалка, Ну, матрица из этой киношки. У вас на корабле ее случайно нет?