Буквально через минуты три, он резко вскочил с меня. Я быстро протянула руку к его дрожащему члену, несколько раз дрочнула его и на мой живот тут же упало несколько тяжелых, горячих капель.
– Все, отвали! Нашел время приставать… Сначала напоит с вечера, потом издевается с утра… ты же знаешь, что я с похмелья не боец… Пока не попью кофе и не покурю, я абсолютно равнодушна к жизни.
– Ну не сердись ты… Сама знаешь, какая у меня с утра эрекция… Если упустить момент, потом яйца болят и член уже толком не стоит… Ну не дрочить же мне, рядом с голой девушкой… – засмеялся он, вытирая мой живот своей футболкой.
– Ну все–все, успокойся. Я не сержусь. Пиздуй, кофе делай, мой утренний маньячина! – я чуть приподняла корпус, отобрала у него футболку и начала более тщательно вытирать свой живот и сиськи, на которые тоже попало пару незначительных капель спермы, – ну иди, Валер. У меня башка болит, мне кофе нужен, – я хлестнула его футболкой и обессиленно упала на спину.
Валера ухмыльнулся и удалился на кухню. У него была очень маленькая, однокомнатная квартира, в которой были лишь кухня и зал. Они разделялись стенкой и создавали впечатление, что это все– одна комната.
Я лениво поднялась с кровати.
– Ой… – снова протяжно простонала я, хватаясь за голову, – Валера, с тобой вообще нельзя встречаться… У меня от встреч с тобой побочные эффекты.
– Это какие же? – как–то бодро выкрикнул он из кухни.
– Не знаю… Аллергия, наверное, на тебя, потому что после ночи с тобой, все тело покрывается засосами, укусами, пизда болит, голова тяжелая… – я попыталась засмеяться, но похмельная пульсация в голове не позволила мне этого сделать.
– Пизда болит, после встреч со мной? Ты же вчера говорила, что тебе мало секса, что я стал скучным и вялым…
– Валера, ничего ты не понимаешь в женских провокациях… Я просто хотела спровоцировать тебя на страсть.
– Ну и как, получилось?
– О да… – я улыбнулась и провела рукой по низу живота, – очень даже, хорошо получилось…
– Хватит орать из зала, иди сюда!
– Подожди, поссать надо и умыться… – пьяно произнесла я и поднялась на ноги.
Не одеваясь, я зашла в туалет и сонно плюхнулась на унитаз.
– Кофе готово! – сказал Валера, открывая туалетную дверь.
– Уйди отсюда, извращенец, проклятый! – ухмыльнувшись, прошипела я, когда мощная струя мочи стала вырываться из моего вялого тела.
– Ну может меня, возбуждает слушать, как вы, девушка, громко журчите… Может я хочу взглянуть, как у вас из дырочки льется эта горячая желтая жидкость…
В этот момент, я с улыбкой потянулась к унитазному ершику, как бы угрожая бросить его, в стоящего передо мной шутника.
– Все–все, понял, ухожу… – засмеялся он, – давай быстрее, писающая девочка, кофе остывает.
– Да блин, уйди ты отсюда, ради Бога! Дай поссать нормально, маньяк недоделанный! – крикнула я, отрывая кусок туалетной бумаги.
Когда я, умытая и более–менее свежая, выползла из ванной и зашла в кухню, мне в нос ударил дурманящий аромат свежесваренного кофе.
Валера определенно находился где–то рядом. Кажется, он сидел за столом.
– Ммм… Всегда бы начинал свое утро с красивой голой девушки…
– Ой, не льсти, давай, пиздабол… – ухмыльнулась я, – лечи, давай, свою голую девочку. А то сдохнет она здесь и вонять будет, на всю квартиру.
– Боже, откуда в тебе столько гадости, Даша! – снова ухмыльнулся он.
– Кофе мне дай, блин! И я сразу стану хорошей и пушистой.
– Да вот он, перед тобой стоит, ты что… – удивился Валера.
Я напрягла нос.
– А, точно… спасибо… – я взяла кружку в руку.
– Приводи себя в порядок. У нас сегодня репетиция в пять. Не забудь… – сказал он, громко отхлебывая кофе.
Порой меня раздражало такое обращение, словно он мой начальник. В нашей рок–группе Boiling point(что в переводе “Точка кипения”), я являюсь основателем и бессменным лидером, на протяжении трех лет.
Я пишу музыку, тексты, наставляю всех участников группы, постоянно собираю их вместе, покупаю струны и другие расходные материалы. Я также снимаю репетиционные базы и выступаю в роли соло–гитариста и вокалиста.
Я обладаю достаточно серьезными гитарными навыками и мощным гроулингом. Для тех, кто не в теме, гроул– это такой грубый тип вокала, похожий на рычание.
Мы играем экстремально тяжелую музыку в жанре death–metal и black–metal. Мой внутренний мир находиться далеко за пределами здравого смысла… Мой поэтический менталитет часто пугает нормальных людей. Себя же я никогда не считала нормальным человеком.
В этой жизни я не знаю ни меры, ни нормы. Мое состояние души всегда стремилось выйти за пределы установленных правил и жить так, как нравиться, а не так, как того требует общество. Уверена, что многим из Вас, вполне возможно, понравилась бы наша музыка, только Ваше воспитание, семейные привычки и общественные нормы восприятия, не позволят Вам слушать это открыто…
Я отхлебнула из кружки и злобно поставила ее на стол.
– Валера, прекрати так со мной разговаривать! Я пишу тексты, музыку, я ищу возможности для выступлений, договариваюсь с пиарщиками. Я даже подгоняю вас и объединяю постоянно. Не тебе мне такое говорить.
– Ага, какая ты ответственная, капец… – с издевкой в голосе произнес он, – только пиздеть можешь, а потом лажаешь на выступлениях.
Я едва не взорвалась от возмущения.
– Закрой свой рот, ублюдок! Я с гитарой провела больше двадцати пяти лет! И эта, как ты говоришь, “лажа”, не моя вина… Это произошло только потому, что ты, придурок, не предупредил Игоря о том, что в песне “Померкший свет” мы меняем твой диез, обратно на “ре”… Поэтому вы с Игорем сыграли до–диез, а я в это время, как положено, обыгрывала ноту ре!
– Да не нужна там твоя ре. Это лажа.
– Дебил, какая нахрен лажа. Лажа с твоим диезом, а ре там вполне уместна! Диеза там и не должно быть. И не было изначально… Это ты Игоря на репетиции взбаламутил, чтобы он интервал поменял… Лично, я не утверждала диез в этом месте.
– Она лучше звучит, Даша! Это же очевидно!
– Да что с твоим слухом, придурок. Это же дисгармония. Ты вообще помнишь какая это тональность? Откуда ты до–диез там взял…
– У меня все отлично со слухом. И не смей больше называть меня придурком.
– Так ты и есть самый настоящий придурок… Все, иди на хуй! – я резко встала и пошла в зал, одеваться.
– Что ты сказала? – Валера пошел за мной.
Я остановилась возле кровати и лицом повернулась к приближающейся "опасности". Мой горе–любовник, как обычно, крепко схватил меня за запястье.
– Пусти, козел! Больно! – я звонко ударила его по лицу, и получила такую ответную пощечину, что с меня едва не слетели очки.
– Никогда не смей называть меня придурком и посылать.
– Да пошел ты! – выкрикнула я, пытаясь освободить свои руки.
Но Валера крепко и больно держал мои запястья.
– Заткнись, сука!
Мой гнев закипал все сильнее и сильнее. Я по–прежнему безвольно пыталась освободить свои запястья из цепкой мужской хватки.
– Пусти меня, ублюдок! Ненавижу тебя! – злобно прошипела я.
Валера резко отпустил мои руки и чуть оттолкнул меня от себя. В следующую секунду я почувствовала резкую, но не сильную пощечину и крепкую хватку на своей шее.
– Не трогай меня! – сдавленно прошептала я.
Чувствуя, как мои артерии тщательно массируются сильными пальцами, я непроизвольно вцепилась в мужскую руку.
– Заткнись, я тебе сказал! А то задушу, нахуй…
Он снова резко оттолкнул меня. Моя злоба и страсть закипели с невероятной силой. Я болезненно потерла шею и с жестоким оскалом выдохнула. Валера подошел ко мне вплотную и грубо прижал к себе.
Он властно схватил мои короткие волосы, насколько позволяла их незначительная длина и чуть потянул вниз. Моя голова слегка задралась.
– Отвали от меня, я ненавижу тебя… – страстно прошипела я.
Валера взял меня за подбородок, мои губы чуть приоткрылись. Он тут же прикоснулся к ним своими жаркими губами. Мы начали страстно целоваться. Валера отпустил мой подбородок, и не прекращая яростного поцелуя, крепко меня обнял. Его руки нахально легли мне на жопу, я возбужденно обхватила его шею.