– А надо-то было просто довести себя до изнеможения и свихнуться.
– Совсем немножко. Ты вовремя остановился.
– Что ж, хорошо… Наверное. Сумасшедшим-то легко живется.
– Только сами они этого почему-то не могут понять. Наверное, из-за страхов, которые в здравом уме невозможно даже представить. Или из-за путаницы в головах, когда вещи вокруг оказываются не тем, чем являются в действительности, отличающейся от реальности. Или из-за постоянного ощущения…
– Ладно, я понял, не продолжай, – поморщился Ферот. – Просто неудачно выразился.
– Весьма.
– Со стороны ведь…
– Да. Но только со стороны.
Повсюду мрак. Никакого намека на прояснение сознания. Однако с минуткой безумия пора бы и заканчивать – епископа ожидают неотложные дела в реальности. А они, как известно, более реальны.
– И долго мне еще валяться в обмороке?
– Да нет. Можешь выйти.
– Выйти?
– Конечно. Видишь дверь? Тебе туда.
Неизвестно куда указывал голос, но там действительно была дверь. Ферот почти удивился тому, что до сих пор не замечал ее. Впрочем, все вокруг – лишь плод его воображения. Поэтому, пожав несуществующими плечами, епископ пододвинул себя к выходу.
Пожалуй, атлан прекрасно понимал, что происходящее с ним сложно назвать нормальным. Скорее всего, это именно то, чем оно казалось на первый взгляд – сумасшествие. Однако какого-либо беспокойства по этому поводу он не испытывал. Должен был, но не испытывал.
Ферот приоткрыл дверь. Оттуда вырвался яркий свет, но даже он не смог развеять абсолютный мрак.
– Эй, голос! Ты идешь?
– Нет. Если пойду с тобой, то обратно уже не вернусь.
– Как хочешь, – Ферот махнул ему на прощанье пустотой, обретающей очертания руки. – Понадобятся новые сомнения – обращайся.
– Обязательно.
– Ха… – усмехнулся епископ, перешагнув порог. – Причудится же такое…
Ферот открыл глаза и увидел пышные седые усы, к которым прилипло обеспокоенное лицо бригадира.
– Вы в порядке?
– Да… – неуверенно ответил епископ. – Да, в порядке.
Атлан встал, поправил перевязь с мечом, неторопливо осмотрел себя и отряхнулся. Некогда исключительно белым одеяниям это не помогло, но хотя бы создало иллюзию, что Фероту не плевать на свой внешний вид.
– Точно? – осторожно поинтересовался Ирьян. – Вы что-то бормотали, пока были без сознания.
– Забудь об этом, – неловко отмахнулся епископ. – Все в порядке. Точно.
«А ведь и правда…» – он внезапно осознал, что в голове как-то прояснилось, да и преследующая его от самих ворот Камиена усталость наконец-то покинула тело. Она, конечно, еще вернется, причем очень скоро, если судить по медленно наваливающейся на плечи тяжести, но пока что Ферот чувствовал себя прекрасно. И к тому же мысли перестали путаться. Похоже, минута в спокойном обмороке действительно помогла расставить все на свои места. Что, в общем-то, как-то неправильно…
«Особенно если учесть… это… яркий свет… или непроглядный мрак? И то и другое? А еще… Нет, не помню. Да и какая разница?»
– Мы могли бы переночевать в Бирне, – предложил седой бригадир. – Здесь должен быть постоялый двор с отдельными комнатами и нормальными постелями. Вам не помешает хорошенько выспаться, вы выглядите…
– Скверно, – хмыкнул Ферот, оставив тщетные попытки вспомнить прибредившееся во время обморока. – Но у нас нет времени на отдых. Нужно догнать одержимого.
– Что ж, как прикажете.
Солдаты Ирьяна уже стояли снаружи двора старосты и терпеливо ожидали командиров. Их сумки и заплечные мешки ощутимо потяжелели, но, будучи опытными и выносливыми бойцами, они быстро привыкли к новому весу. Такая ноша не тянет – она спасает от голодной смерти.
«В принципе, я бы даже заплатил, – подавил вздох Ферот, переведя заметно посветлевший взгляд с туго набитых мешков на Ирьяна, затем на дом Орина и обратно. – Но все равно нечем».
И уверенно зашагал вперед, небрежным жестом руки велев солдатам следовать за собой. Вскоре Бирн остался позади, а лес охотничьих угодий гостеприимно распахнул атлану и отряду вооруженных людей зеленые шелестящие объятия, как будто уже успел соскучиться по ним.
К гатляурам они вернулись утром. Побледневшее ночное небо ползло к западу и торопливо подбирало рассыпанные звезды, уступая место огненному шару рассветного солнца, которое не очень-то хотело отрываться от горизонта и лишь лениво бросало лучи света на наскучивший обломок мира.
Ферот остановился на полянке у огромного пня и посмотрел верх. В раскидистой кроне дерева едва угадывались очертания двух больших корзин, ставших последним пристанищем для Вилбера и Консалии. Эберн и остальные гатляуры сидели под ними на земле и, похоже, дремали. Или молились. Или еще что-нибудь…
«Я так мало о них знаю, – снова подумал епископ. – И не только о них».
Эберн открыл глаза, одним плавным движением встал на ноги и подошел к атлану:
– Выяснил что-нибудь?
– В Бирне никто не видел одержимого.
– И ты тоже? – прищурился эмиссар.
– Его там нет и не было.
– Может, ты просто не смог найти следы?
– Я тоже кое-что умею, – твердо ответил Ферот и посмотрел прямо в кошачьи глаза: – Одержимого в Бирне нет.
Гатляур без особого труда выдержал его взгляд.
– И все-таки надо отправить кого-нибудь из моих бойцов проверить это.
– Там ужасно воняет комесанами. Вряд ли ваш нюх уловит хоть что-то, кроме запаха этих тварей.
– Мы обладаем не только нюхом. Лучше убедиться…
– Староста Бирна – довольно ушлый тип, – Ирьян позволил себе присоединиться к беседе, поняв, к чему клонит гатляур. – Но он не станет укрывать одержимого.
Эмиссар брезгливо покосился в его сторону.
– Откуда такая уверенность?
– Ахину нечего предложить ему, – усмехнулся в седые усы бригадир.
– Хм…
Эберн все еще сомневался. Пусть умом он понимал, что атлан и противный старый солдат правы, но чутье упрямо твердило об обратном.
– Эти люди живут недалеко от Камиена. Они избалованные свободой, безопасностью и сытой жизнью обыватели, считающие свое захолустье центром мира, а свои жалкие права – непреложными законами. Жители Бирна и пальцем не пошевелят, если это не принесет им выгоды, – подтвердил Ферот и слегка наклонил голову в сторону бригадира: – Без обид. Не все люди такие.
– Да нет, – в прищуренных глазах Ирьяна блеснул какой-то невеселый огонек. – Все.
– К тому же я использовал святой оберег для обнаружения зла, – продолжил епископ, заставив себя самодовольно улыбнуться. – Мне, конечно, далеко до мастеров светлого искусства, но несколько десятков нежити я бы точно заметил.
– Одержимый мог оставить их где-нибудь в другом месте, – возразил Эберн.
Улыбка Ферота немного померкла.
– Мог. Но зачем?
– Откуда мне знать? Этот кретин наглухо отбитый, такого поди пойми, – пожал плечами эмиссар. Однако, с шипением выругавшись, он понуро кивнул: – Ладно, ты прав. Нечего спориться на пустом месте… Значит, темные либо обошли Бирн, сделав огромный крюк, либо свернули к Пустошам где-то здесь. Склоняюсь ко второму.
– Согласен.
– Ну и? Что теперь?
Улыбка окончательно растворилась на осунувшемся лице атлана. Все верно, миссия еще не окончена. Нельзя расслабляться.
– Вы сможете взять след? – поинтересовался епископ, внимательно посмотрев на гатляуров.
Ответ он уже знал.
– Вилбер был самым чутким среди нас, – вздохнул Эберн. От его обычного раздражения не осталось и следа. – Второй была Консалия…
– А остальные бойцы гвардии?
– Нет, конечно, мы все, да… Верно, но… – эмиссар еще раз вздохнул и виновато отвел взгляд. Совершенно на него не похоже. – То, что произошло здесь… Нам предстоит многое понять. А до тех пор мы должны быть осторожны, потому что еще не до конца знаем, где находится грань меж членом общины и… – он немного помялся, прежде чем договорить: – И зверем из стаи.