- Кончай мои оливки таскать. Не заслужил, - строго сказал Лу.
- А они не твои, а общие. Земля общественная, - ответил Оскар и демонстративно сорвал ещё одну. - Собирать пора. Слышь, ребят, - обратился он к сыновьям, - несите сеть, сейчас обтрясём.
- Оскар, у тебя совсем совести нет? - возмутился Лу.
- Правда, пап, это же дяди Лу олива, - поддержал один из сыновей.
- Поговори мне тут, - ответил ему Оскар. - Дерево общее. Всё что на нём, принадлежит тому, кто первый соберёт. Я староста, я сказал.
Лу вспомнил, как недавно Франциско интересовался бумагами на землю и спросил:
- А документы у тебя на дерево есть, сказитель?
- Что значит, документы? - не понял Оскар.
- Если оно общее, надо же общественную собственность хоть в какой-то реестр внести, урожай отметить. А то как с домом Эльзы выйдет. Тебе её дети наследство доверили продать, а ты небось половину в карман себе намерил, а про аренду вообще забыл им рассказать, - подначивал Лу.
Оскар посмотрел на него пристально и зло, словно на врага, и ответил:
- Будет тебе документ. Идём, ребята.
Они уехали, а Лу тяжело опустился на скамейку - после вчерашнего он еле ходил, и задумался. Олива по праву принадлежала ему, и урожай каждый год Лу собирал сам. Но сейчас не было ни сил, ни времени, чтобы успеть обобрать до того, как вернётся Оскар.
- Почему он хочет забрать себе всё? - Роза опять подкралась незаметно.
- Потому что хочет мне досадить и выслужиться перед судьёй, - ответил Лу.
- Это неправильно.
- А что делать? В жизни вообще много неприятностей, все не избежать. Оскара я с детства знаю, очень он не любит, если не по его выходит, прямо изводится весь. Да и жадноват. Конечно, хочется ему нос утереть, хотя бы часть оливок собрать. Но мне даже сидеть тяжело - не справлюсь.
- Хочешь, помогу собрать? - серьёзно спросила Роза.
- Спасибо тебе. Собери тогда сколько сможешь, - не стал отказываться Лу и поднялся, опираясь на забор. - Пойду полежу. Сетка и корзины за домом.
Казалось, он только прилёг и закрыл глаза, как раздался автомобильный гудок. Лу застонал, но поднялся и вышел на крыльцо. Сигналил Оскар. Он стоял у пикапа, сунув руку в открытое окно кабины. Сыновья сидели внутри.
- Чего тебе?! - крикнул Лу.
Оскар наконец угомонился.
- Ты как это устроил? - спросил он. В голосе слышались злость и растерянность.
- Что?
- Как собрать успел? Нас всего полчаса не было.
Лу посмотрел на оливу. Вышел за калитку и в упор уставился на ветки. Ладно бы, если оливок просто стало меньше, но их вовсе не оказалось среди листьев.
- Так ведь ты последние сожрал, - невозмутимо сказал Лу. - Смотри, как живот вздулся. А ведь обжорство - смертный грех. Грешишь много. Сходил бы в церковь, покаялся.
Несмотря на загар, лицо Оскара пошло пятнами, но он сдержался.
- Лучано, если расскажешь, как ты это провернул, я забуду про оливу.
Лу в сомнении смерил Оскара взглядом с головы до ног и обратно.
- Побожись. И помни, клятвопреступление есть ложь, а ложь - это грех.
- Лу! Достал со своими грехами! - Оскар разозлился не на шутку.
- Ладно-ладно, не ори, - сжалился Лу. - Скажу. Роза помогла.
- Что?! Лу, ты издеваешься или в маразм впал?!
- В смысле?
- Розу лет сорок, как похоронили.
- Ну, Оскар, ты совсем дурной. Я про дочку судьи говорю, Розу. Девчонка хоть маленькая, но ловкая.
- Зря ты так, Лу, - Оскар сложил руки на груди. Он весь дрожал от гнева, но старался говорить спокойно. - Мог бы и честно сказать.
- Не хочешь - не верь.
Лу отправился к себе, а Оскар крикнул:
- Девку, что с судьёй приехала, Мартой зовут, и этой кобыле лет пятнадцать!
Лу на миг замер, но не обернулся и повернул за дом. Там стояли корзины, полные оливок, а рядом сидела Роза и перебирала плоды, пропуская их сквозь пальцы. Лу опустился возле неё на корточки.
- Ты кто? - спросил он. - Дочка судьи?
- Нет.
- Тебя Розой зовут?
Она подумала и ответила:
- Теперь да.
- А раньше?
- А раньше нет.
Больше Лу ничего спросить не успел. Раздался рёв бензопилы, к которому тут же добавился звук распиливаемой древесины. Роза закричала тонко и жалобно, словно от ужаса. Лу вскочил (и откуда только силы взялись?) и побежал к оливе. Вылетел за калитку, чтобы увидеть, как дерево наклоняется и, ломая ветки, падает вдоль дороги. Оскар срезал его возле самых корней. Толстяк выключил пилу и торжествующе сказал:
- Нет урожая - нет дерева. Не нужны нам в деревне...