Их восемь человек: Адольфо Эрнандес, его жена Глория Ньето, их дети Рикардо, Роберто, Патрисия, Вероника, Винсент и отец Адольфо – Леонардо Эрнандес. Они славные люди, добрые. Хотя мне, наверное, после почти сорока лет полного затишья любой добрым и славным покажется.
Почти любой. Те громилы во вторник добрыми не были. Я случайно натолкнулась на них, когда они уже готовы были убить жену Адольфо. Вмешалась. Куда я без этого? Заработала ножом в бок. Рана исчезла. Эрнандесы не заметили. Поблагодарили. Упросили пойти с ними. Может, хотят, чтобы я их защищала? Да я не против, других целей у меня сейчас все равно нет.
Ждем друга Эрнандеса-старшего, который отвезет нас на своем судне в Алжир».
*
«1810 год. Кардиф.
Это было ужасно… Как будто по мозгу хлестали плетью. Я все еще с трудом соображаю. Кто бы это ни были, они точно знали, что делают.
Меня до сих пор мутит. В ушах звон как эхо.
Я убежала так далеко, как только сумела.
Надеюсь, я с таким больше никогда не столкнусь.
С этим чувством… чувством попавшей в ловушку паутины бабочки, которую вот-вот убьет паук. Это гипноз. Ужасающей силы…»
*
«1840 год. Турция.
Я почему-то вспомнила Эрнандесов. Они боялись. Потому и сбежали из Мадрида. Кому-то перешли дорогу. Я не спрашивала кому. Я просто видела, как они, несмотря на улыбки на лицах и вечные переходы от одного места к другому, жили в постоянном страхе.
Страх… Это чувство, настолько распространенное у людей, у простых, таких обычных, таких несложных людей… Я уже забыла, каково это, ощущать его, ощущать ужас, ощущать, как осознание беды накатывает волнами, лишая тела способности двигаться, а разум - судить и принимать решения.
Я уже не помню забыла это. Мне все равно. Теперь все равно. Мне не страшно. И мне совсем-совсем нечего терять. Все, за что я держалась, живя в королевстве, канувшем в лету: вся та дружба, вера, семья, любовь давно уж утекли в землю, как вода, пропущенная через пальцы.
От этого всего в груди боль распускается ядовитым цветком, отравляя тело, кровь и ум.
Я одна.
Всегда одна.
Юджина и мамы с папой нет.
Я одна…»
*
«Ноябрь 1868 года. Эдинбург. запись в три предложения, начало слишком размыто, чтобы прочитать
…вали меня при встрече «Искательница Рая».
Какое глупое прозвище.
Я же просто беглянка, которая никогда не остановится».
*
*дата отсутствует, есть только две пустые страницы и вопрос в самом низу второй*
«Открой мне тайну бытия, скажи, зачем же я бессмертна?..»
*
«Июнь – август 1891 года. *есть только короткие отрывистые фразы, уточнения всех мест отсутствуют, но есть намеки на Францию и Англию*
Кто-то (уже не помню, кто именно) сравнил меня с раскрошенным льдом золотого цвета. Красивым, но колким. Это уже ближе, чем «Искательница Рая».
Снова вернулась в Бордо. Старого дома уже нет, на его месте - ресторан. На его окнах нарисованы золотые цветы. Я туда не заходила.
Туманный Альбион.
под этими словами углем нарисован Вестминстерский арочный мост, затянутый дымчатой пеленой, которую создали, растирая линии подушечками пальцев, и силуэт Биг Бена
*
*запись отсутствует. Есть только две почтовые марки: «Трехпенсовый бобр» от 1851 года и почтовая марка Канады номиналом в 2 цента от 1899 года – на второй марке изображена Королева Виктория – и портрет человека, в котором нетрудно узнать одного из наиболее широко известных русских писателей и мыслителей. Тем более что ниже стоят инициалы: «Л. Н. Толстой».*
*
«Июль 1901 года. НьюЙорк. *всего одно единственное предложение, дважды жирно подчеркнутое и написанное заглавными буквами поперек разворота двух страниц дневника*
Я НЕ СОБИРАЮСЬ ИЗВИНЯТЬСЯ ЗА ФАКТ СВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ».
*
«1964 – 1968 год. Франция. *пометки и исторические факты, по большей части (кроме первых двух строк) написанные небрежно и как-то безразлично, с грамматическими и пунктуационными ошибками и пробелами, резко контрастирующими с ранним текстом*
«Жандарм из Сен-Тропе». «Жандарм в Нью-Йорке». «Жандарм женится». Фильмы, которые я никогда не устану пересматривать.
11 апреля 1964 года – Сша Сутки 78 торнадо.
2 мая 1964 года – китайскиеальпинисты.Шиша Пангма - последний непкренный восьмитысячник.
15 февраля 1965 года – принт национальный флагКанады с зображением кленовый лист.
26 апреля 1965 года – СССР. День Победы … нерабочий днем.
26 апреля 1966 года – Ташкент Сильное …трясение. Разрушена центральная часть …ода.
20 июня 1966 год – двенадцатый льбом The Beatles. Выущен тлько в СшА и Канаде.
1 июня 1967 года – альбом The Beatles «Sgt.PeppersLonelyHeartsClubBand» – лучши альбом всх времёни народов по версии журнала «rollING Stne».
*
Это только часть записей. Некоторые из них написаны на разных языках, в которых прослеживаются японский, русский, чешский, словенский, латынь, финский и немецкий. Многие тонкости требуют времени для перевода и словарь. Поэтому черный человек не торопится, медленно и вдумчиво читая слово за словом и не обращая внимания ни на кого.
Он уже в одиночестве в кабинете и уже не за столом. Он завис наверху, и выросшие из спины четыре пары паучьих лап, покрытых слоями хитина, прочного и непробиваемого, вонзились острыми концами в потолок, удерживая мужчину, который, листая страницу за страницей, блестел голубыми глазами.
Предыстория картины, что я нарисовала, уже рассказана.
На страницах дневника нет больше следов слёз.
Уставшая, но не способная сдаться, так как я
В ответе за жизни, которые спасла.
Пьеса сыграна,
Занавес опущен.
Все истории рассказаны,
Все орхидеи завяли.
Потерянная в собственном мире
Теперь я забочусь о мёртвых садах…
Nightwish – Dead Gardens. Перевод subaru_mickey. Сокращено и перефразировано.
Автору безумно стыдно за такое пренебрежение к великому рашн-языку. Прошу прощения.
========== Глава 9, в которой ведется импровизированный бой. ==========
От Автора: так-с, у автора наконец-то руки доросли до нужного места, так что я устроила читателям (ну и себе) настоящую официальную обложку. Может, потом еще шо-то из этого репертуара сделаю…
За тени на лице строго прошу не бить – еще не научилась наносить их как следует.
Сама обложка, собственно, тут: http://s018.radikal.ru/i526/1308/91/4f0c8603cb30.jpg
Боже, благослови и храни ArtRage! :)
*
- Тренировки? – Кризанта, замерев возле зеркала и заплетая волосы в косу, обернулась, с некоторым непониманием глядя на агента Фила Колсона…
*
Кризанта проснулась около тридцати минут назад – часы (не современные электронные, а круглые, с циферблатом и стрелками) показывали половину девятого утра – но поднялась она не сразу, а сперва долго лежала на кровати и бездумно изучала серый пустой потолок. Она сначала не поняла, где именно находится, по какой такой причине привычный эркер превратился в нечто железное и бездушное и куда подевались ее рисунки. Только потом Кризанта вспомнила, что случилось, и это воспоминание вызвало у нее тяжелый вздох.
Откинув шерстяное одеяло и спустив ноги на пол, Кризанта встала в полный рост и посмотрела на отросшие за ночь пряди, медовыми струями стекавшие ниже колен. Ножниц в комнате не обнаружилось – Кризанта невольно усмехнулась, подумав, насколько же это глупо со стороны ее захватчиков – бояться, что она может порезать себе вены лезвиями, – и ей пришлось обойтись без них.
Ополоснув лицо холодной водой и отогнав сонливость – остаточный след от морфина – Кризанта с минуту глядела на свое отражение, практически не моргая, словно бы оценивая внешний вид. Распущенные волосы выбивали из колеи – она уже давно от них отвыкла – и девушка, распределяя пальцами отдельные прядки, начала заплетать свою «гриву» в привычную косу, прикинув, что неплохо было бы попросить расческу. Собственно за этим ее и застал Колсон.