Тройнт. Никуда не уйти мне от этих сопоставлений, как бы я ни старалась. А может, и Тальви что-то такое известно, недаром же он, когда упомянул это название, добавил что-то вроде: «Мог бы и сам догадаться». Я тогда смутно припомнила, что аббатство связано с какой-то древней святыней, притягивающей к себе паломников. Теперь же я вспомнила, с какой именно. В Тройнте находилась гробница святого Эадварда.

Решительно наша беседа начинала приобретать любопытный оборот. И я готова была отодвинуть в сторону свои подозрения в адрес Каллиста и послушать, что он скажет дальше. Я была уверена, что Тальви не станет вмешиваться. А Рик – он с удовольствием выслушает любую историю, даже если будет считать ее полным бредом, лишь бы было интересно. Но Фрауэнбрейса наши историко-богословские экскурсы не устраивали. Хотя обычно придворный лоск побеждал в нем все проявления чувств, сейчас на его лице выразилась досада, вызванная тем, что карнионские коммерсанты получают столь разностороннее образование.

– Надеюсь, у вас еще будет время побеседовать о древностях Эрда… равно как и Карнионы, – сказал он. Каллист кивнул.

– Да, разумеется, дело превыше всего. Я могу говорить откровенно? – При этом он красноречиво посмотрел не на меня, а на Хрофта.

– Да, – сказал Тальви.

– Здесь все заинтересованы в сохранении тайны, – добавил Фрауэнбрейс.

– Итак, всем нам известно, что граф Вирс-Вердер усиленно разжигает в городах герцогства Эрдского ненависть к карнионцам, надеясь получить от этого в дальнейшем определенную выгоду. Что еще более печально, за этим стоят определенные лица в Карнионе, которые считают полезной, как для своих финансовых, так и для политических целей вражду между двумя крупнейшими провинциями империи.

У Альдрика дернулась верхняя губа. Старая знать Эрда до смерти не любит, когда герцогство именуют «провинцией». Но он промолчал.

– Те же круги, которые здесь представляю я, напротив, заинтересованы с сохранении стабильности в Эрде. – Каллисг обвел взглядом окружающих. – Да, заинтересованы. Я это признаю. Если бы я сказал, что мы действуем, не преследуя никакой корысти, думаю, это было бы весьма подозрительно, не так ли?

Что мне нравится в южанах – так это их умение извлекать выгоду из собственных благородных побуждений.

– До недавнего времени мы ничего не знали о южных связях Вирс-Вердера. И немудрено, если он стремился сохранить их в такой тайне, что те, кто стремились проникнуть в нее, платили жизнью. Впрочем, как я слышал, он не остановился перед тем, чтобы устроить покушение на вас…

– Это был не он, а Сверре Дагнальд, – небрежно заметил Тальви. Я снова убедилась, что они с Риком тогда, после нападения, времени даром не теряли.

– Что не меняет сути дела. В прошлом месяце рыцарь Ларком передал мне ваше пожелание добыть доказательства наличия этих связей. Честно говоря, я не очень понимаю, зачем это нужно – в свете наших общих догадок его интриги и так прослеживаются достаточно ясно. Тем не менее мы приложили все усилия, и нам удалось добыть собственноручное письмо графа Вирс-Вердера к одному из его южных партнеров. Граф, разумеется, указывает, что письмо следует сжечь, но корреспондент его этого не сделал – очевидно, рассчитывая использовать его в будущем как средство давления. Чрезвычайно любопытный документ, надо сказать. Вирс-Вердер не позволяет себе ни единого оскорбительного слова в адрес правящих особ, включая нынешнего герцога. Правда, он всячески подчеркивает, что Гарнего Пятый – его родственник. И однако, он совершенно не стесняется в выражениях ни относительно своих амбиций, ни возможных действий по отношению к своим главным соперникам, каковыми считает господина Тальви и Сверре Дагнальда. Прошу прощения, – он слегка поклонился Тальви, – но степень его ненависти к вам обоим совершенно одинакова.

Тальви не удивился и не оскорбился. Спросил:

– Нельзя ли узнать, кому адресовано письмо?

– Даймонду Роуэну. «Скель и Несса: банковские операции». Роуэны – старинный карнионский род, увы, известный, по большей части, не с самой лучшей стороны. Правда, старшая линия рода вымерла более ста лет назад. А потомки младшей ветви занялись предпринимательством, весьма успешно, надо заметить… – Каллист сделал извиняющийся жест, осознав, что отвлекся. – Да вы и сами можете прочесть это письмо. Оно у меня с собой.

Я чуть было не присвистнула. Выходит, имея при себе столь важный документ, компрометирующий Вирс-Вердера, он был готов ввязаться в драку с тем же Вирс – Вердером? Или этот Каллист – такой же сумасшедший, как все здесь собравшиеся, или настолько хитрый негодяй, что мне до него – как до неба.

– Вот почему меня беспокоит появление графа в Бодваре. В своем письме он упоминает о том, что совсем недавно вышел в отставку Эльм Турссон, капитан почетной дворянской гвардии, и добавляет: «Сей непритязательный вояка совсем забыл, что вплоть до середины прошлого века это звание носили наследники герцогства».

– Надо же! – Глаза Альдрика жутковато блеснули, губы расплылись, обнажая мелкие острые зубы. – Быстро же он сообразил! Впрочем, мысль витала в воздухе…

– Значит… – Каллист повернулся к Тальви

– Да, – спокойно ответил тот. – Но Альдрик прав. Мысль напрашивается сама собой. Тот, кто получит патент на звание капитана гвардии, может реально претендовать на наследование титула.

– Насколько я помню, после Пиратских войн, когда должность перестала быть наследственной, за патент потребовалось вносить в казну очень крупную сумму. – Человек дела в Каллисте снова взял верх. – Да еще экипировать гвардию на свой счет Следовательно, это должен быть весьма и весьма богатый человек.

– Не только богатый. – Альдрик фыркнул. – Представляю себе – Вирс-Вердер во главе этого сборища дуэлянтов, У них в казарме того, за кем нет поединка со смертельным исходом, и за стол не посадят.

– Разумеется, такой человек, как Рик без Исповеди, должен обедать там часто, подумала я.

– Капитану гвардии не обязательно обедать в казармах, – рассудительно заметил Каллист, – и к тому же Вирс-Вердер – родственник герцога.

– Осталось убедить в этом самого герцога, – сказал Тальви.

– А если убедит?

– Для этого им надо, как минимум, встретиться, – мягко проговорил Фрауэнбрейс.

– Возможно, они уже встретились. У меня создалось впечатление, что Вирс-Вердер направился прямо в замок.

– Возможно, – согласился Тальви. – Но сомнительно, чтоб герцог его принял.

– У вас есть основания так полагать?

– Есть, – подтвердил Тальви. – Я полагаю также, что герцог вряд ли примет Вирс-Вердера и в ближайшие дни.

– Как вам удалось этого добиться? – Каллист был удивлен, но и доволен.

– Наш южный друг, вероятно, считает, будто мы здесь занимались только пустопорожними разговорами, – не преминул поддеть его Альдрик.

– И пустопорожними разговорами тоже, – срезал соратника Тальви.

– Как вы думаете, Каллист, от кого в настоящее время больше всего зависит герцог?

Южанин пожал мощными плечами.

– Не знаю, откровенно говоря. От кого-нибудь из своих советников, от секретаря, от духовника. Хотя, если бы дело происходило у нас на Юге, я бы сказал – от своего врача.

– При нынешнем состоянии здоровья его светлости не имеет значения, в Эрде мы или на Юге.

– Великолепно! – Каллист импульсивно схватился за бокал, затем со стуком поставил его на место. – Вы сумели приобрести доверие герцогского лекаря? Это именно то, что сейчас полезней всего.

Я не могла не согласиться с Каллистом. Впервые за время сидения в Бодваре я услышала нечто разумное. Если Тальви покуда ничего не добился сам, он, по крайней мере, сможет держать в отдалении противника Кто внушит герцогу, в состоянии он принимать посетителей или нет? Конечно врач Это был красивый ход. И тем не менее они его от меня скрыли. Точнее, Тальви скрыл. Другие, наверное, молчали, потому что сочли, что он сам мне все рассказал. Но он не изменил прежней тактики – или спрашивай, или добывай сведения сама.