– В крапинку. Как скорлупа у перепелиного яйца.

– Опасное дело – хвалить чужие глаза, – прокомментировал Тальви. – Вот подлинная история. Один итальянский сеньор, кардинал кстати, добивался любви некоей красавицы. Но тщетно – она отдала предпочтение его брату. Кардинал в гневе вопросил – почему? «Из – за его прекрасных глаз», – легкомысленно ответила дама. И кардинал, разумеется, приказал брата ослепить.

– Жаль, что ты не предложил эту тему Дайре, – сказала я. – Он бы написал на нее трагедию в любимом им английском духе, где машут кинжалами и кровь хлещет из проколотых бычьих пузырей, вместо того чтобы пичкать публику богами, богинями и героями с рыбьими именами, вроде кефали и ставриды.

– У вас счастливый характер, Нортия, – тихо произнес Ларком, – вы можете смеяться над трагедиями. «А на что еще они годны? « – подумала я и сказала:

– Не принимайте близко к сердцу, рыцарь. Иначе и над комедиями придется плакать.

– А мальчик-то к тебе неравнодушен, – сказал мне после Тальви. – Но не обольщайся. Пока ты при мне, он не предпримет никаких действий.

Его голос был предельно безразличен. Он не издевался и не угрожал. Просто сообщал. И похоже, он опять был прав. В возрасте Антона Ларкома часто влюбляются в женщин старше себя и принадлежащих другим. А какую-нибудь скромную юную деву, этакий полевой цветок, который молча по нему сохнет, он и вовсе не заметит. Да… Я обманываю людей, но при этом стараюсь их не обидеть. А Тальви говорит им правду, но всячески унижает. Что лучше? Или, скажете, правда не может унижать? Еще как может. В последнее время я это испытала на себе.

– Почему ты не хочешь, чтобы я поехала в Гормунд?

– Мне и так известно, что там происходит. Помимо Ларкома. И благодаря тебе. Ведь это ты разведала, что за событиями в Камби стоит Вирс-Вердер.

– И он же – за беспорядками в больших городах. Как ты утверждал в Свантере – по причине провала своих коммерческих начинаний.

– В этом вся и соль. Дворяне занимаются торговой и предпринимательской деятельностью только на юге.

Вирс-Вердер, нуждаясь в деньгах для своих политических интриг, попытался повести себя как южанин, но не смог. И тогда он, в глубокой тайне, вошел в сговор с южанами. Не со всеми, конечно, а с некоторыми банкирами. Они предоставляют ему заем, а он вытесняет из Эрда их конкурентов. Наиболее простым и действенным способом.

Я вспомнила толпу в Эрденоне, и стало мне мерзко.

– Когда же Вирс-Вердер придет к власти, он предоставит им соответствующие льготы.

– Сказала бы я, что за подобные сделки бывает в Старой гавани, да боюсь, белый мрамор на фасаде твоего замка покраснеет.

– Безусловно, обе договаривающиеся стороны держат за спиной фигу. Вирс-Вердер не собирается держать слова по достижении власти, а южане… мне не совсем ясны их цели, но, полагаю, по смуте в Эрде Карниона намерена добиться большей самостоятельности от империи.

– И все это ты узнал, пока я болталась в Свантере?

– Не только я. Многое сделал Самитш. И уже после того, как мы уехали из Свантера.

– Так вы сработали не слишком тонко, если ВирсВердер попытался запустить к тебе своего человека. Или целый десяток.

– Скоро мы это узнаем. (Кого-то он им посадил на хвост. Ренхида, наверное. ) Но Вирс – Вердер тоже не блеснул особым умом. Мы с тобой показывались открыто, но он не нашел ничего лучше, как заслать человека, которого ты можешь опознать.

– Вряд ли граф сам выбирал его, а соглядатаю никто обо мне не сказал. Видишь, как важно не пренебрегать мелочами. Но сейчас я уже жалею, что так поспешила. Может, тебе и впрямь следовало оставить актеров при себе. И Пыльный был бы у тебя на виду… заодно и Вирс-Вердера сбили бы с толку.

– Нет. Актеры, если ты забыла, существуют, чтобы играть для нас. А не мы – чтобы играть для них. И так уж много чести этому… как ты его назвала? – Пыльному, что его продержали здесь несколько лишних часов. И предприняли некоторые действия, чтобы сбить его со следа альдермана.

Значит, я не ошиблась. Тальви не убил Ансу. Я чуть было не спросила, куда же на самом деле поехал Самитш, если не к себе в Эрденон? Но это было бы уже чересчур.

– Что-то ты разоткровенничался о своих делах. Раньше за тобой такого не водилось.

– Просто ты не спрашивала. Тебе все это было безразлично. И вдруг взыграл интерес. Почему?

– Неужели не ясно? Я не могу понять… Черт побери, я вообще не понимаю, зачем нужны заговоры, но это к делу не относится. Другое важно – если ты лишь о том и думаешь, как пройти назад по пути изгнанников, на кой тебе захватывать власть?

– Вряд ли я смогу по нему пройти, – медленно сказал Тальви. – И мой отец, и я занимались разысканиями, но сведений все еще недостает. Так что это – для будущих поколений. А если приходится оставаться здесь, то стоит ли размениваться на мелочи? Если уж стремиться к цели, то пусть она будет столь высокой, сколь возможно.

– Герцогский титул? Почему тогда сразу не императорский?

– Потому что я не безумен, как бы тебе этого ни хотелось. И ставлю перед собой цель, которой можно добиться.

– Странно звучит. Особенно если вспомнить цель, которую ты считаешь недостижимой.

– Пока недостижимой. Знания рассеяны, спрятаны, искажены… наше дело – выбрать истинные. Автор «Хроники… «, например, порой блуждает в собственных домыслах. Но он сообщает многое из того, что согласуется с моими знаниями.

– Он был изгнанником?

– Исключено. А вот откуда он набрался этих сведений? Поэтому я и искал Брекингов. Предполагал, что кто-то из изгнанников мог войти в их семью, как моя бабка вошла в семью Тальви. Я и сейчас этого не исключаю. Но – слишком поздно.

– Я уже сказала тебе – если Брекинги в Дальних Колониях, их можно найти.

– Не вижу смысла. Если кто-то из потомков изгнанников, носят ли они фамилию Брекинг или любую иную, уехали в Дальние Колонии, это означает одно – они уклоняются от встреч с остальными. Старая вражда не забылась. И оказалась важнее памяти о родном мире и возвращении туда.

– Выходит, возвращение не является обязательным условием?

Тальви ответил не сразу. Что бы я ни говорила, до сих пор он меня не обманывал. Разве что себя. И если он задумал начать именно теперь…

– Нет. Условия вступают в силу, только если мы решим вернуться. А решение зависит от нас самих.

– А каковы условия?

– Мы должны вспомнить их сами.

– А если я не хочу никуда уходить?

– Это в твоей воле. Я не заставляю тебя. Так же, как не привязываю тебя к себе пожизненно.

– Ну, пошло… «ты должна сама почувствовать, что долг отдан», и тому подобная велеречивая чепуха.

– Теперь ты знаешь, что она означает. А потом – ты свободна.

– Ты больной человек, Гейрред Тальви! Головою скорбный! Ты можешь себе представить, чтоб женщина в здравом рассудке вот так согласилась оставить своего ребенка и уйти?

– Твоя мать оставила тебя и ушла.

– Моя мать умерла! Так же, как отец!

– Кто знает? Тел ведь не нашли. А Белая дорога, рядом с которой они исчезли, если ты внимательно читала «Хронику…. «, в древности считалась местом, откуда сюда прорвалось Темное Воинство. То есть, говоря языком хрониста, служило проходом между мирами.

– Это было тысячу с лишним лет назад!

– Но было. Большинство подобных мест вообще находилось вблизи Вала или на его территории. Почему – это уже другой вопрос. То, что автор «Хроники… « приводит в основном примеры, относящиеся к южной стороне Вала, – следствие его происхождения, а также излишней приверженности карнионским преданиям. Но он сам пишет, что именно Эрд оказался под первым ударом Темного Воинства. И силы, прорвавшие «ткань Вселенной», на Севере должны сказаться сильнее.

– Хватит мне зубы заговаривать. При чем здесь мои родители?

– Возможно, твоя мать пришла к тем же выводам, когда переселилась с Юга на Север. И здесь, путешествуя вместе с мужем, она могла обнаружить, как открыть старые Врата… или сломать перегородку. А мужа она, возможно, убедила последовать за ней.