- Ни войны, ни мира, а армию распустить! Помнишь, в школьных учебниках истории было написано! Хорошо нас учили! Это я пошутил. Войну навязывают, в кольцо берут. Майдана в России не будет, в этом плане я его ценю. Надо было оторвать Украину от России, оторвали, пошла напряжённость, уверен, просчитали наши, что будет после Крыма, но и Донбасс он не сдаст. Денег нет на нормальную жизнь народа, на помощь Сирии, Донбассу, Белоруссии... Много кому помогаем. Так всегда было, из века в век, при любой власти - при царе, при советах, сейчас. Прибалты орут - оккупировали их. Им сравнивать пока не с чем. Все молодые выехали из Прибалтики во Францию, Германию. Мечтали о свободе своих малых родин, а работы нет, ничего нового не построено. Но русские - оккупанты! Дороги, заводы строили, они во времена СССР лучше жили, чем Россия. Мы оккупанты, а строим, уровень жизни поднимаем. Американцы всё заберут с оккупированных территорий, им всё равно, что нищета начинается, болезни! Но их больше уважают, потому что боятся! Парадокс! Так ведь и в межличностных отношениях! Помоги человеку, а он тебя же и возненавидит. Раз помог, то и должен. Запутался я в жизни, Ируша, спасибо, что слушаешь... Телефон не звонит, в вакууме я оказался.

   - Я согласилась роман с китайского переводить, наверное, откажусь, не нравится мне твоё настроение...

   - Нет-нет, вдвоём без дела будем сидеть, с ума сойдём, переводи. Я войду в норму. Надо это проглотить, найду занятие. Евгению позвоню, может, приедет, или я к нему съезжу. Он на пенсии уже давно, попытаю его, как жить? На него рассчитывать могу, уверен. Но как мне выезжать?

   - Я же вожу, куда надо отвезу.

   - Не хочу тебя отвлекать...

   - Помнишь, при прежнем президенте балы были...

   - Помню, но что теперь, мы тогда молодые были. А, может, продать дом? Я давно хотел тебе предложить. Большой он для двоих. У Анатолия свой дом, старшая внучка замужем, а Марина, Роман пока дома живут, надо будет - Анатолий позаботится о них. Может, переедем в свою квартиру, она же цела - целёхонька. Мне кажется, там лучше будет, а здесь пространство на меня давит.

   Ирина Львовна никогда не была амбициозной, хотела жить хорошо, но главное, чтобы муж был рядом. Вспомнила, как двадцать с лишним лет назад так радовалась этому дому, что стало жаль его продавать.

   - Может, повременить? Ты только сегодня уволился, и хочется все дела разом решить. Зачем привычную жизнь так быстро рушить?

   - Она уже разрушена. Боюсь, как бы по Анатолию рикошетом не ударило. Трудно было влезть в реновацию, строительные фирмы в очередь стояли. Ещё бы! На золотой земле небоскрёбы строить, это же какая прибыль! Слава Богу, Анатолий вписался в этот проект!

   - Сейчас молчат, а сразу писали - жульнический проект. Почему, Ильюша? Я всё спросить хотела.

   - В жилищном строительстве начался кризис. Это и президент, и правительство, и мэр Москвы понимали. Не было бы баснословных прибылей у строительных фирм, которые первыми скрипками в Москве выступают. Это, знаешь, чья идея - реновация?

   - Откуда?

   - Вице-мэра, ему откаты идут от фирм, которые, якобы, выиграли конкурс по реновации. А он делится, можно только догадываться с кем. Думаю, не тронут Анатолия.

   - У тебя сейчас в кучу смешались кони, люди. Всё будет хорошо. Надо и для себя пожить, годы у нас с тобой.

   - А для кого я жил? Для родины что ли? Не надо врать, Ира, для себя мы и жили всё время, жили хорошо.

   - Ты сколько пользы государству принёс! У тебя ордена!

   - Знаю, что ты мною гордишься, но надо смотреть правде в глаза: ничего я не сделал, служил то одному царю, то другому. Прислуживал, но был необычным лакеем, хорошо оплачиваемым.

   - Это ты...

   - Знаю, что говорю. Я не того ума человек, чтобы судьбы страны вершить, но и все, кто большие посты занимает - не того ума, вот и топчемся на месте, не идём вперёд. Не наш путь такой капитализм, поверь, еще развернемся к социализму! Я в кабинете лягу, подумаю ещё. Ты права, потом решим, что с домом. Пенсия у меня пятьдесят тысяч, как была, так и останется, может, добавят тысяч пять. А зарплаты не будет - это минус сто пятьдесят тысяч. Но не на это же мы жили? Процент с капитала был, он останется. Боюсь, правда, что откажут мне в банке, в нём же не всем можно деньги хранить - меня допустили, и на мои пятьдесят миллионов долларов капало хорошо, если забрать деньги придётся, то где хранить?

   - Лучше выпей ещё виски, ты сегодня сам не свой - один негатив от тебя. Начни мемуары писать! Занятие будет.

   Жена взяла лист бумаги, фломастер и написала: "Сиди дома, работай, не суетись!" - Это слова апостола Павла, начни мемуары писать...

   - Кому это нужно?

   - Мне, твоей жене.

<p>

***</p>

   Перелёт до Сингапура показался долгим. Президент был не в настроении, пресс-секретарь пробовал заговорить с ним, но получил в ответ: "Займитесь делом!" Пресс-секретарь попросил принести кофе, у него тоже не было настроения. Жена пришла под утро, он не мог уснуть, ждал, злился, но позвонил только один раз. Татьяна ответила, что с друзьями зависли в клубе, предложила приехать. Он хотел, чтобы жена вечерами была дома, чтобы пятилетняя дочь находилась под её присмотром. "Может, я виноват, что с жёнами так получается? Все хотят, чтобы дом был богатым, с многочисленной челядью. Зачем большой дом, если нет большой семьи? Сам виноват, всё время старался дать жёнам всё, а они садились на шею". Когда он встретил Татьяну, то понял, что и его второй брак может закончиться разводом, просто перестал бывать там, где можно было встретиться с Татьяной. Но судьба свела их вновь, он влюбился, как мальчишка. Она была такая весёлая, раскрепощённая и в то же время недоступная. Встретились на приёме в доме его товарища, Татьяна была с мужем. Полгода назад прилетели из США, телевидение начинало грандиозный проект по фигурному катанию. Татьяна не думала, что когда-нибудь вернётся в Россию. Муж сказал ей о гонораре за участие в ледовом шоу. "Надо ехать в Москву, таких денег здесь не заработать!" И они прилетели, дом не продавали, она надеялась вернуться в США. Но шоу закрутило, она впервые за десять лет после победы на Олимпиаде почувствовала себя любимой зрителями. Этой любви она была лишена в Америке. Занималась тренерской работой, но российских олимпийских чемпионов в США было достаточно, а такой любви к ним, как в России, не было нигде. Вновь купалась в славе, аплодисментах. "Хорошо, что не продали квартиру в Москве", - думала она. Президент после победы на Олимпиаде подарил ей квартиру в центре Москвы, площадью сто пятьдесят квадратных метров. Сейчас, по самым скромным оценкам, квартира стоила миллионов сто двадцать, гораздо больше, чем их дом в Лос-Анжелесе. Она привыкла к роскоши, достатку, но боялась, что когда-нибудь деньги закончатся, боялась остаться старой, никому ненужной, нищей. Чувствовала, что стареет. По утрам долго разглядывала себя в зеркале, замечала морщины, кожа не была такой упругой как раньше. "Сорок лет! Надо идти на операцию, но она боялась, одной её знакомой в Америке сделали операцию по подтяжке лица неудачно. Она заметила, что муж мало уделяет ей внимания, любви никогда не было. Поженились, потому что были парой, долго катались вместе, знали друг друга хорошо. В Москве Татьяну закружила жизнь. Она с удивлением открывала для себя столицу. "Мы же здесь можем позволить себе всё", - сказала она мужу.