- Тысяч двадцать. Занять не у кого, все знакомые не лучше нас живут.
Слух о том, что арестовали Лену за попытку сбыта крупной партии наркотиков, разнёсся по городу быстро. Кто, сколько мог, несли деньги. Приходили официантки из кафе, рассказали, как всё было.
- Они и обыск не проводили, сразу подошли к Лениной сумке и достали упаковку. Сегодня никто из работников кафе на работу не вышел, даже повар уволилась. В следующий раз другого подставит, ушлый, - рассказывала молоденькая, симпатичная официантка.
- В свидетели пойдёте? - спросила Катя.
- Я пойду, я всё равно уезжать собралась, а другие побоятся. Он всё может устроить, глава администрации, начальник полиции его друзья.
На адвоката собрали пятьдесят тысяч. Он был из местных, окончил юридический в областном центре, вернулся в город только потому, что мать у него болела, не хотел оставлять её одну. Парень был честным, верил в справедливость, сказал Кате: "Улики неопровержимые против нее, читал свидетельские показания, якобы, посетителей кафе, что она продавала наркотики. Надежды мало, денег я с вас не возьму. Буду пытаться".
- А если из Москвы адвоката нанять?
- От обычного адвоката толку мало, а на известного, который шум поднять сможет, нужно, думаю, несколько миллионов.
Лене дали пять лет. Катя смотрела на дочь в зале судебного заседания и душа разрывалась от боли. Дочь смотрела на судью глазами полными надежды. В последнем слове сказала:
- Я не виновата, я никогда наркотики в руках не держала.
- На упаковке ваши отпечатки пальцев.
- Так они же достали упаковку из моей сумки и дали мне в руки, я взяла, - наивно говорила она.
После того, как зачитали приговор, Лена опустилась на скамейку и заплакала. Катя подошла в ней, сказала: "Держись!" Серёжка плакал. Судья под предлогом, что нет свободного зала судебных заседаний, вёл заседание в своём кабинете, никого, кроме свидетелей, не допустил, а пришло человек пятьдесят. Люди стояли напротив здания суда, полиция не разгоняла. Не хотели обострять ситуацию. Когда Лену в наручниках вывели, чтобы посадить в машину, то кто-то закричал: "Суд продажный!"
Катя не плакала, она понимала, в каком состоянии Сергей и Иван, Лене она помочь уже не могла. Но, когда подошёл адвокат, обнял её, то разрыдалась.
- За что? Она же не виновна...
- Подадим апелляцию, но надежды нет, - сказал адвокат. - Попробую через соцсети правозащитников подключить, но не очень верю в них, они берутся за громкие дела, чтобы по Первому каналу показали...
Пятьдесят тысяч, собранные людьми, Катя раздала прямо на площади перед судом. Она помнила, кто, сколько дал, подходила к людям и говорила: "Спасибо".
<p>
***</p>
Ангелина после звонка матери больше не смогла уснуть, как не пыталась. Раздражение переполняло её. Вот бог родственников послал, уже до наркотиков дошло. Нищета! Разбудили ни свет, ни заря. Она накинула халат и пошла в ванную комнату. Приняла душ, стало немного лучше, но настроения не было. Когда она спускалась вниз по лестнице в столовую, то видела, как две горничные шепчутся о чём-то. "Бездельницы! Сейчас я вам покажу!" - недовольно подумала она и закричала: "А ну-ка займитесь делом! Бездельницы! Вам и рубля платить нельзя, только и занимаетесь сплетнями". Отчитав горничных, вошла в столовую, завтрака не было, пошла на кухню. - "Почему завтрак не подан? - спросила раздражённым тоном. - "Так вы же в двенадцать спускаетесь, а сейчас девять", - удивлённо ответила повар. Она работала в доме лет пятнадцать, не боялась ни хозяина, ни хозяйки, знала себе цену. Готовила хорошо блюда любой кухни. Ангелина с ней никогда не связывалась, потому что та могла резко ответить, а если что, то и уйти, хлопнув дверью. Её несколько раз переманивали в другие дома, но Анатолий увеличивал ей зарплату, она оставалась.
- Получает на уровне начальника управления в мэрии, - говорил он. - Но что делать, на желудке не сэкономишь.
Муж любил завтракать, обедать и ужинать дома, любил традиционную русскую кухню с борщами, пирогами, холодцом и винегретом. Но, когда бывали гости, предпочитавшие, как и все в Москве, средиземноморскую еду, то ел и её, хотя потом жаловался: "Невозможная еда, слава богу, что не каждый день гости. Надо как-нибудь устроить русское застолье, посмотреть, как они будут холодец трескать! Никак не наиграются в заграничных моллюсков".
- Не делай этого, а то будут трезвонить по всем домам, что у Набоковых плохо принимали, мол, денег нет на шикарный стол, - высказала своё мнение Ангелина.
- Ты права, могут! Ты у меня умница, красавица и спортсменка.
- Зато ты спортом вообще не занимаешься, смотри, брошу тебя, вон живот торчит.
- Я, Лина, отношусь к спорту как Оскар Уайльд. Он писал, когда приходят мысли заняться физкультурой, то ложусь на диван и жду, пока они уйдут. Что-то в этом роде, - Анатолий засмеялся, обнял жену, поцеловал.
Ангелина была не из тех, кто придерживается какой-то диеты. Она ела всё вкусное, всё чего хотелось и при этом фигура в её сорок шесть, после трёх родов, оставалась почти такой же, как в девятнадцать лет, когда познакомились с Анатолием. Ежедневно плавала в бассейне, занималась на велотренажере, играла в большой теннис, ездила на лошади. Домой приходили массажистка, косметолог. Она не выглядела на свой возраст, особенно после того, как сделала идеальные зубы. Чувствовала себя на двадцать пять, гордилась этим.
- Боже! Я же не поплавала! А теперь после завтрака плавать трудно, - подумала она, посмотрела на часы, ещё было рано. Массажистка и косметолог должны были прийти к часу дня. Чтобы занять себя, решила пойти в оранжерею, посмотреть распустилась ли орхидеи. Надела спортивный костюм, спустилась на первый этаж, вышла во двор. В это время открылись ворота, въехала машина мужа. Анатолий, как и Ангелина, сами водили машины, поэтому водитель у них был только для прислуги, для закупки продуктов. Она не понимала тех, кто ездит с водителями, лишая себя огромного удовольствия.
