Марио тоже наблюдал за этими переругиваниями некоторое время, пока не решил, что на сегодня с него хватит. Он подошел к администратору, привлекая к себе внимание всех футболистов.
— Хватит. — произнес он тихо, однако его все раслышали. — Мы уже всё распределили. Вы поживете в одном номере. Ничего страшного не случиться. В конце концов мы здесь всего-то на четыре дня. Постарайтесь не переубивать друг друга до матча. — после он посмотрел на часы, прося администратора продолжить. Когда были дочитаны все номера игроков, Фернандес огласил распорядок дня.
— А и ещё! Ключ от номера один на пару. Заранее договаривайтесь, если собираетесь куда-то уходить. Всем удачного дня! — произнес тренер и зашел в лифт, поднимаясь на необходимый ему этаж, оставляя футболистов разбирать ключи.
Зайдя в свой номер, который он делит со своим помощником, он устало опустился на кровать. Быстрым взглядом Марио пробежался по номеру, замечая простенькие, но подходящие под общий интерьер стены, ламинированный пол, натяжные потолки. Большой шкаф купе вынудил его подняться с кровати и подойти. Он был огромен. Тут поместятся все его вещи и вещи его помощника, хотя в соседней комнатке он приметил такую же громадину под вещи соседа. Подумав что раз подошел, то можно и вещи разложить, бразилец так и сделал. Завершив с вещами, он, томимый тяжкими думами, лег на металлическую кровать. Что ж мода на металл в интерьере опять вернулась. Раздался щелчок двери, это вошел его помощник.
— О! Ты уже здесь? — удивленно произнес он, увидев Фернандеса, — Там Черышев с Гарсией все ещё ключ не могут поделить. Ты уверен, что эта была хорошая идея — поселить их в одном номере?
Он не был уверен. Но другого выхода, как их примерить, он не видел. Ничего, кроме того, чтобы поселить двух зверей в одну клетку, самому сесть как можно дальше, надеясь что к тому времени, когда он решит их выпустить, они друг друга не растерзают. Опрометчиво, но единственное, что он придумал. Остальные из тренерского штаба лишь разводили руками.
— Они взрослые дяди, надеюсь им хватит ума не доводить дело до кулаков из-за такой ерунды…
— Эти взрослые дяди после твоего ухода, ещё минут пять приставали к администратору. И я сомневаюсь, что для них это ерунда.
— А чего они не поделили-то?
— А мне откуда знать! Я всё время за тобой хожу, дела бюракратии решаю.
— А у игроков ты спрашивал?
— Спрашивал.
— И?
— Что «и»?! Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Сами все ходят удивляются. Ладно. Я устал. Сколько времени? — помощник взглянул на циферблат настенных часов и, обрадовавшись, произнес, — Четыре часа. У меня послеобеденный сон!
Фернандес проводил взглядом горбатую спину своего помощника и уставился в потолок. Что ему делать с этими защитниками? Может быть он совершил ужасную ошибку, вызвав в сборную их обоих сразу? Но ведь они лучшие из возможных вариантов! Может быть не стоило заселять их в один номер? Но ему нужно, чтобы их взаимодействие на поле было на высшем уровне. Нужно, чтобы игроки чувствовали друг друга. И совсем не нужно, чтобы в сборной были какие-либо разногласия. Может стоит поискать какие-нибудь другие варианты состава сборной? И заодно тогда уж придумать правдоподобную сказку-причину для прессы. Не говорить же ему, что игроки просто друг друга возненавидели! Ситуация непростая. Но ему лучше подумать о предстоящем матче. Марио переворачивается на бок, с удивлением замечая звезды на ночном небе в окне, думает, что пора поспать, и откладывает все проблемы до лучших времен.
Его поселили с этим индюком Гарсией! Как он его… Ненавидит! Мало того, что ему с этим петухом один номер делить, так этот пернатый себе ещё и единственный ключ загробастал! Они с ним еще немного поругались, пока их не растощили по разным углам товарищи, которым надоело выслушивать глупые претензии. Так как ключ остался у этого идиота, ему пришлось слоняться по отелю, пока не остынет он, и не отойдёт Гарсиа.
Но спустя десять минут ему стало скучно, а злость на защитника не спустилась до терпимого уровня, да и желания возвращаться в свой номер не было. Поэтому он решил зайти в номер к Игнашевичу, который делил его с Березуцким. Те радушно приняли его. Они в спокойной и мирной обстановке, прерываемой лишь криками в сторону экрана, поиграли в FIFA около двух часов. Возможно, спокойная атмосфера не прервалась, если бы Березуцкому не приспичило поинтересоваться причиной их разногласий с Гарсией. Такой, казалось бы невинный, вопрос обратился в гневную тираду, оскорбительного характера.
— … Этот придурок ещё что-нибудь вытворит! Я это знаю! Он ведь… — его прервал звук захлопнувшейся книжки, что была в руках у Игнашевича.
Тот спокойно себе пытался читать, пока Владимир пытался узнать причину вражды. Но спустя десятой неудачной попытки прочитать абзац и понять хоть что-нибудь, Сергей не выдержал и попросил Акинфеева заткнуться и «хотя бы сейчас не насиловать мозг тупой и детской враждой с Гарсией». Затем Игнашевич смирил тяжелым взглядом Березуцкого и, опасаясь, вновь открыл книжку, тут же находя необходимый абзац.
Решив что его вынужденный сосед наверняка уже поостыл, да и Сергей всё ещё недовольно поглядывал на них, Даниил, похлопав по плечу Владимира, отправился в свой триста первый номер, настраиваясь на нетеплый прием. Гарсия лежал на миниатуюрном диванчике, свесив ноги, и смотрел телевизор. К удивлению Акинфеева, всё, что он получил от Саши — взгляд полный злости и какое-то бормотание, которое он благополучно проспустил мимо ушей из-за собственного ступора.
— … Поэтому… прости, — после того, как Данил отошел от шока, он уловил эти слова и впал в ступор повторно.
— А?
— Ты что? Глухой? Я не собираюсь изображать попугая и повторять всё по двести раз, — огрызнулся Гарсия, приподнимаясь на локтях таким образом, чтобы видеть Акинфеева.
— Сам глухой, идиот! И не нужны мне твои жалкие извинения!
— Да пожалуйста! Мне как-то тоже фиолетово на тебя!
Поняв, что они сейчас опять ссорятся, Даниил, вздохнув, прошел к своей кровати, посматривая на часы, ложится спать.
Они проводят несколько тренировок, обсуждают план на игру против Казахстана. Пару раз приезжает телевидение, и они отправляют отвечать на вопросы то Игнашевича, то Березуцкого. Фернандес наигрывает новые пары, пытается сделать так, чтобы Акинфеев и Гарсиа действовали более слажено и перестали друг на друга бросаться при первой же возможности. Некоторое время он думает, что это ему удалось, пока они вновь не начинают друг друга материть. Но последняя тренировка проходит в легком волнении перед матчем, но в довольно удовлетворенной обстановке.
Болельщики Сборной Казахстана встретили их довольно тепло. Оглядевшись, Марио замечает немалое количество болельщиков в гостевом секторе. Пока футболисты разминаются, он разговаривает со своим помощником. После они уходят в раздевалку, где тренер ещё раз напоминает план на игру, просит отдельных игроков обратить внимание на свою игру. После звучания гимнов он пожимает руку тренеру команды сопреника. Звучит свисток арбитра, Фернандес сразу подоходит к левому углу отведенной ему территории, чтобы контролировать игру.
Первые двадцать минут всё идет, как они хотели. Когда всё перевернулось, поменялось Марио сказать не мог. Когда казахстанцы пошли вперед? Когда его команда начала всё больше прижиматься к своей штрафной? Когда Игнашевич совершил первый удар в створ ворот? Когда вратарь казахстанцев начал атаку своей команды? Когда? Думать об этом не было времени. Бразилец, размахивая руками и пытаясь докричаться хоть до кого-нибудь, показывал игроками играть выше.
Вот один из их нападающих простреливает, но мяч попадает в Гарсию и отправляется на угловой, который казахстанцы прекрасно реализуют, открывая счёт. Саша ободряюще кричит на игроков за то, что они не пытались отобрать мяч раньше и вели себя растеряно в штрафной при подаче с углового. Его услышали, и вот уже серия моментов возле ворот соперников, но до гола дело не доходит. То ли сегодня не их день, то ли вратарь казахстанцев сегодня в ударе. А может быть сразу и то, и другое. До перерыва счёт не меняется, и футболисты, повесив головы, отправляются в раздевалку.