Olivier с наслаждением втянул через ноздри аромат Virginie Albertine de Guettee.

  - Завтра ты за кого выйдешь замуж: за меня или за Lucas?

  Других женихов на нашем острове нет.

  'Я бы так не сказала, - графине не понравился наивный резкий вопрос юноши.

  Но вспомнила, что она без языка, а без языка и так и этак ничего не скажешь. - Завтра будет завтра', - Virginie Albertine de Guettee красиво развернулась, показала парню спину и все остальное сзади.

  - Завтра я выкрашу свою комнату в зеленый цвет, - Olivier обернулся, когда выходил из спальни блондинки.

  Что он имел ввиду, графиня не поняла, и не хотела вдумываться.

  Она прошла в изящную дамскую комнату, настолько усыпанную драгоценными розовыми камнями, что глаза резало.

  Затем медленно сошла в бурлящую теплую воду купальни.

  Питали ли бассейн подземные теплые источники, или дикарям достались готовые изобретения пиратов, не важно, как и все остальное.

  Графиня Virginie Albertine de Guettee принимала все, как должное.

  Вода приятно расслабляла одни конечности и напрягала другие.

  'Я, словно в своем корабле плыву по воле волн', - Virginie Albertine de Guettee прикрыла глаза, мечтала о счастье, которое будет намного больше, чем это счастье.

  Счастью нет предела.

  Virginie приоткрыла очи, и из-под опущенных ресниц взглянула на себя в одно из серебряных зеркал.

  'Хороша! Прекрасна! Изумительно красивая!' - графиня улыбнулась, подняла волшебную ножку и запела.

  На корабле пела обычно Nathalie, а теперь и Virginie позволила раскрыться своему певческому таланту.

  Вдруг, в зеркале что-то двинулось, кроме графини.

  Девушка вздрогнула, но не показала, что увидела посторонний предмет.

  В стене, около огромного бриллианта через дырку на нее из другого помещения или из иного мира смотрел глаз.

  'Снова за мной подглядывают', - искушенная в подглядывании Virginie Albertine de Guettee тихо засмеялась.

  За ней в купальнях всегда подглядывали любопытные, и без их подглядываний Virginie чувствовала бы себя неуверенно.

  Если подглядывают, значит, она интересна и волнующая.

  Ее боятся до дрожи в коленках, но все равно изыскивают способы посмотреть на нее со стороны тайно.

  Судя по мутному желто-красному цвету глаза, за ней подсматривал старик Hugo.

  'А что ему еще остается делать, пожилому и немощному?' - блондинка даже пожалела старика.

  И решила его побаловать немного, сделать умирающему мужчине приятное.

  Она повернулась к нему спиной и изогнулась красиво, по-кошачьи.

  Затем обернулась обратно и медленно, со значением стала намыливать тело снизу доверху.

  Судя по тому, как глаз в дырке вращался, подглядывальщик на время ожил.

  Неизвестно, сколько бы продолжалось представление, графиня даже увлеклась спектаклем, но неожиданно проснулось животное.

  Обезьянка мягко на тонких паучьих лапках добежала до стены с дырой.

  Подглядывальщик не смотрел на животное, потому что перед его глазами крутился в воде более интересный экземпляр.

  С резким криком джунглей обезьянка воткнула палец в дыру в стене.

  За толстой стеной дико заверещало, но вечные камни не передали для графини всю гамму звуков обиженного подглядывальщика.

  Virginie Albertine de Guettee засмеялась и стала готовиться ко сну.

  Блондинка обмыла пенное тело в бурлящих струях, пожалела, что в этот дивный миг на нее никто не смотрит и не запечатлит в сердце своем изумительное зрелище купающейся благородной юной леди.

  Virginie погрозила пальчиком шалунье обезьянке:

  'Подождала бы конца спектакля, а потом бы ткнула пальцем в глаз подглядывальщика', - блондинка промычала.

  Поняла ли смысл ее мычания обезьяна, или просто устала, но животное вернулось на кровать и громко захрапело.

  'Обезьяна лучше сторожит, чем человек или собака.

  Человек, когда спит, то не может меня сторожить.

  Собака и во сне сторожит, но она не допрыгнет до высокого места маньяка, собака не выколет пальцем глаз подсматривальщику', - Virginie удивилась, что умные мысли посещают ее в этот час расслабления.

  Она тщательно долго обтирала дорогим полотенцем с золотыми нитями свое мраморное тело.

  Но и сейчас никто не смотрел на нее и не восхищался ее блестящей красотой.

  В досаде графиня закусила нижнюю губку:

  'Зачем девушке красота, если ее никто не видит.

  На корабле подруги любовались мной, всегда все любовались, а здесь подсматривальщику обезьяна пальцем в глаз ткнула, и он променял свой глаз на подсматривание за купающейся мной.