- Стоять, не двигаться, дернитесь - ур-р-рою! Слезь с женщины, ур-р-од!
Ублюдки вышли из оцепенения. Но опытные, скоты - резко разбежались в разные стороны. Я не стал за ними гнаться, это бесполезно, ведь они наверняка знают горсад лучше меня. Девушка приподнялась, точнее, села, и стала покачиваясь, как буддистский монах, пытаться одеть на себя стянутую одежду. У нее стринги, натянуть нелегко, видно, и насильники, задолбались снимать, что, в общем-то, несчастную спасло.
- Ты в порядке? - Спокойно спросил я.
- Ы-ы-ы-ы... - Заныла несчастная.
- Чего дома-то не сидится?
- Он танцевать пригласил. Хм... ы-ы-ы.... Сказал, до дома проводит. Такой... обходительный.
- Понятно. Где живешь?
- На Индустриа-а-альной...
Мой бывший участок, что-то даже теплое зашевелилось в душе, это ведь минут сорок пешком. С левитатором щас бы мигом, а тут...
- Меня не боишься?
- Бою-ю-юсь...
- Сколько тебе лет?
- Шестна-а-адцать.
Хотелось сказать: ну и дура. Идешь практически на заклание, в содом и гоморру, а думаешь, принца встретишь. Чуть-чуть - и изнасиловали бы. Но я не стал озвучивать мысли, дур поучать бесполезно. Девка ребенок еще. По психологии. А тело уже между прочим - как у тетеньки, все на месте.
- Меня бояться не надо. Я из органов. - (я ведь не соврал, если говорить по большому счету). - Пошли домой.
- К кому?
Ну, как тут не выматериться. Да ты, девка - готовый клиент этой системы. Потому что у тебя психология жертвы.
- К твоим родителям. К кому еще? Или тебя никто дома не ждет?
- Жде-е-ет...
...Когда уже шустро топали по Индустриальной, она робко спросила:
- Дяденька... а ведь вы не из полиции. Вы откуда, если по-чесноку?
Мне показалась, она, едва оправившись от стресса, принялась со мной заигрывать. Как минимум, девушка приблизилась ко мне и время от времени задевала меня своим дородным бедром. Что ждет это юное создание с рабочей окраины маленького городка в будущем? Если родители отпустили свое чадо в этот ад, значит, и воспитание соответствующее. Вот и выросла... потенциальная мать-одиночка, которая и свое чадо упустит в плане воспитания. Потому что в нее уже программа заложена: "жизнь не удастся полюбому".
- Откуда, откуда... Из спецслужбы.
- Ух, ты. А мне показалось, вы из тех, которые... летают.
- Ты... видела?!
- Толька два раза. Мы на пятом этаже живем, я ночами люблю на звезды смотреть, и случайно заметила. Но я никому не говорила, чес-слово. А то подумают, что я... того.
Я ничего не ответил. Подумал: да ты, детка, и без того уже... того.
- А вы волшебник? Или... чёрт?
- Солнышко, я - человек. Обыкновенный.
- Спасибо вам, человек. - она попыталась прижаться ко мне. Я отстранился.
- Тебя как звать-то?
- Алена.
В пятиэтажке горело только одно окно, на пятом этаже.
- Твои?
- А то. Сейчас будут мозг выедать.
- Лучше бы отодрали. Как сидорову козу. А почему не позвонила?
- Так этот... Эльдар... он у меня мобилу-то - отобрал.
- Надеюсь, теперь ты горем наученная. Хотя...
Девушка страстно в меня воткнулась всем своим довольно объемистым телом, попыталась найти мои губы. Не нашла. Но по ее поведению я понял: давно уже эта Алена не девушка. Некоторое смятение меня все же обуяло: а вдруг у них там, в горсаду все происходило по согласию? Да нет - с чего бы это ей тогда визжать...
- Скажи хотя бы, как тебя зовут... - Прошептала она.
- Владимир Владимирович. - Солгал я.
- Врешь.
- А это так важно?
- Ну и дурак!
И она впорхнула в вонючий подъезд.
...Так получилось, что путь к назначенному месту встречи пролегал мимо моей общаги. Конечно, я задержался, всмотрелся. В нескольких окнах горел свет. Мне слишком даже хорошо знакомы нравы этой "Растеряевой улицы" - снова пьют здесь, дерутся и плачут. Т-а-ак, а где же МОЕ окно? Боже - в нем горит свет! И даже, кажется, оттуда - да, точно оттуда! - доносится ругань. Значит, меня заочно таки похоронили, а в комнату вселили какое-нибудь быдло. Все - я вычеркнут из ЭТОЙ жизни, и "моего" окна более не существует. Жалко ли тебе себя, Маслов? Если уж положить руку на сердце, да. Столько лет жил как... обыватель. Бессмысленно и бездарно приближался к смерти. А все-таки что-то в ТОЙ жизни было... такое. Несуразное.
Антон, Леша и Степа таки меня на площади дождались. Степан ворчал:
- Гуляешь там. А мы тут... как проклятые.
