Она совершенно забыла о том, что на ее рубашке все еще пятно, а Арне ждет ее в кафетерии. Рыжеволосая быстро застирывает вещицу и выходит под громкий стук в дверь. Кто-то за стенкой был совсем нетерпелив.

- Сколько можно? – разражается за дверью мужской голос. – Мне надо отлить.

Это то, что раздражало ее в университете больше всего – туалеты, которые не разделялись на мужской и женский. Все это усложняло и так непростую жизнь.

Когда Квииг садится за столик к Арне, то на ее рубашке большой мокрый след от воды, но это не очень-то и волнует ее. Кому какое дело? Несмотря на то, что Афина поступила так низко, даже ничего не рассказав ей о Вуде, она переживала за подругу. Блэк – натура чувствительная, а мысли о том, что Афина сейчас где-то плачет, разъедали ее сердце.

- Как ты? – прерывает тишину Брегстотт, закидывая в рот кусочек салата. – Прости, я знаю, ты хотела поговорить, но… признаюсь честно, мне было стыдно.

- Стыдно? – рыжая повторяет последнее слово друга.

- Да. – Арне встряхивает волосами, смело переводя взгляд прямо на нее. – Я был на вечеринке у Бенджамина. Ты, наверное, знаешь это, да? Афина так кричала на меня… После той субботы она не разговаривает со мной.

- Со мной тоже. – тяжело вздыхает Квииг, решая, что не будет ничего говорить другу о произошедшем в кладовке десять минут назад. – Сначала она просто избегала меня, я не понимала причины, а потом решила поговорить с ней. Она была недовольна тем, что я дала тебе адрес. Бред. Это нам стоит быть обиженными.

- Я просто пытался помочь ей. – как же Мун нравилась честность в Брегстотте, который всегда говорил обо всем напрямую. – Когда я пришел, то вечеринка подходила к концу. Там ужасно пахло никотином, и из колонок издавались худшие музыкальные произведения, созданные человечеством. Афина сидела на коленях Бенджамина и что-то пила. Вроде, это было пиво.

- Ты серьезно? – Ева, пребывавшая в состоянии шока, не смогла проконтролировать громкость своего голоса – несколько ребят обернулись на них.

- Абсолютно. – кивает головой блондин, откусывая очередной кусок от мяса. Веганского мяса. Арне - вегетарианец с тринадцати лет.

- Что ж… - Мун неловко пожимает плечами, открывая банку колы. – Тебе нечего стыдиться. В какой-то степени ты проявил благородство, Арне.

- Возможно. Раньше я увлекался рыцарскими романами. – шутит тот.

Тех дней молчания между ними словно и не было. Брегстотт вкратце пересказывает все вещи, которые произошли с ним на очередном конкурсе по фортепиано, и говорит о том, что они будут учить, когда возобновят занятия после пар. Мун же с восторгом в глазах выкладывает другу все об их танцах в клубе, конечно, утаивая ту часть, где Шистад пальцами берет ее прямо в раздевалке.

bookworm_afine

«Мне нужно все объяснить. Пожалуйста. Встретимся после занятий?»

Ева тяжело вздыхает, когда это сообщение приходит ей на телефон. Подруга по-прежнему сидела на первом ряду с кем-то из сокурсников, но теперь кидала в ее сторону такие взгляды, от которых сердце разрывалось. Но рыжей стоило держать себя в руках – она, пока что, совершенно не готова к разговору. На руку и то, что после учебного дня у нее планы.

evamohn

«Не сегодня, извини» - отвечает Квииг, но тут же дописывает еще одно сообщение, так как первое выглядело слишком грубым по ее мнению.

«У меня уже есть планы»

Блэк кротко оборачивается в ее сторону, посмотрев еще раз, однако больше ничего не говорит. Совесть пожирало все ее естество. Вот же черт…

***

Пейзажи за окном мелькали также быстро, как и мысли Евы. Хотя она сомневалась, что высотные здания можно охарактеризовать словом «пейзаж». Возможно, если добавить к нему слово «городской», однако в представлении Квииг пейзаж представлял собой зеленый луг с цветами, а не бизнес-центры в пятьдесят этажей. Нужно будет поговорить на эту тему с ее преподавателем по арту.

Девушка переводит взгляд со окна на свое колено, где лежала горячая ладонь сидящего рядом парня. Заметив движение Мун, обладатель каштановых волос на секунду поворачивает к ней голову, встречаясь взглядами:

- Все в порядке?

У нее хватает сил только кивнуть и мило улыбнуться, а затем вновь перевести взгляд в окно, где теперь вперемешку с высотками были небольшие здания ресторанов и ночных клубов.

«Все в порядке?». Вероятно, да. Да. Точно да. Для подтверждения собственных мыслей Квииг даже зачем-то легонько кивает головой.

Сказать, что признание Шистада ошеломило ее – не сказать ничего. После слов «я люблю тебя», что буквально повисли в воздухе и физически ощущались, она не знала, что сказать. Внутренности разрывало от восторга, который с каждой секундой норовил политься через край. Не зная, какие же подобрать слова, Ева лишь кинулась Шистаду на шею с негромким визгом. Он тогда пошутил, что снова может легко возбудиться, потому как Квииг была до сих пор лишь в юбке без нижнего белья.

Крис ее любит. От этого осознания распирало ребра. Все причины их недельной разлуки сразу показались такими глупыми и бессмысленными на фоне того, что он сказал – признался, что за эти гребанные семь дней изнывал от желания снова поговорить и уладить все любым способом. От таких простых и в то же время важных слов у нее чуть слезы не покатились, а глубоко внутри возникла злость на саму себя.

Они поговорили, как Крис и обещал. В любом случае, Мун бы не выдержала еще раз простого замалчивания проблемы и откладывания разговора на другую дату. Ева настолько серьезно отнеслась к этому, что Шистад даже предложил сесть за его стол в кабинете, будто они бизнес-партнеры, но рыжая лишь посмеялась и устроилась на его коленях на все том же черном кожаном диване в его кабинете.

Ева рассказала ему все о себе заново: она говорила об отце, упоминала детали, чтобы у Кристоффера выстроилась цепочка причин, которые буквально хватались друг за друга, утягивая на дно и рыжую. Мун искренне хотела, чтобы он понял: она, безусловно, любила подарки и какие-то глупые сюрпризы, но не в таких количествах и не такие дорогие – ей становилось некомфортно, а на груди скребли кошки. Она пообещала противостоять травмам из детства, а он пообещал сделать все, лишь бы этого не повторилось.

Шистаду, несмотря на некую абсурдность ситуации, было тоже непросто. Он всю жизнь наблюдал, как отец дарил подарки его матери, иногда даже без причины. Даже когда денег было не очень-то и много, Эрлинг умудрялся выдумать что-то такое, от чего молодая миссис Шистад приходила в восторг и пускала слезы. Еще лет в двенадцать он дал себе обещание, что если полюбит кого также сильно, то будет радовать этого человека каждый день, сколько бы это не стоило. А теперь все, баста. Самый грубый разрыв шаблона. Ему все это казалось чем-то нормальным, а ее коробило от ожерелья в красной бархатной коробке.

Кристоффер с тяжелым вздохом согласился обдумать все, чувствуя, как от непривычных запросов становилось… страшно? Он правда боялся не угодить ей, сделать что-то не так. Несколько дней, проведенных в разлуке, сказали многое. Шатен точно усвоил, что что бы не случилось, а Квииг должна остаться с ним. Шистад был готов сделать все и пожертвовать всем, лишь она сидела рядом и позволяла любить ее.

Он неожиданно пришел к умозаключению, что любит ее. Даже признание вылетело как-то резко и быстро, Крис толком не успел подумать, но нисколько не жалел – настолько был уверен в себе. Шатен соврет, если скажет, что не ожидал ответного признания. Соврет, если скажет, что молчание его не задело. Крис всю жизнь считал, что если уж ты решаешься сказать такие слова, значит уверен в обратном бумеранге, но его не последовало. И ему бы хотелось расстроиться и заняться самокопанием, что и где он сделал не так, но то, что Кристоффер увидел в ее глазах в тот момент, заставило обиду уйти на задний план, и просто покрепче обнять ее. У них все хорошо. Теперь.