— Если ты будешь об этом постоянно думать, то так оно и будет, — спокойно произнес комик. — Относись ко всему проще.

Миронова недовольно фыркает, но заметив, что Антон начинает злиться, крепче сжимая в руках руль, отступает, поворачиваясь лицом к парню.

— В любом случае это куда лучше, чем жить без тебя, — говорит брюнетка, замечая, как губы Шастуна дрогнули в улыбке.

— Ну, решившись, ты раскрыться передо мной раньше, мы были бы профи в этом деле, — шутливо произносит Антон и тут же осекается. — Прости.

Он понимал, почему девушка так поступила, почему сбежала и отталкивала его все это время. Честно признаться, парень и сам не знал, как поступил бы, оказавшись на ее месте. Возможно, если бы кто-то угрожал только ему, то он бы поборолся, ведь на то он и мужчина. Но с другой стороны, вступив в своеобразную войну с обидчиком, означало бы втянуть в это и Ксению, чего Антон допустить точно не мог. Поэтому Шастун не имел права злиться на то, что Миронова просто испугалась: за себя, за него, за будущее, которое она вновь могла лишиться из-за Измайлова.

Измайлов. Шастун едва сдерживал себя, чтобы не встретиться с этим парнем и не разобраться с ним раз и навсегда. Он слишком долго терроризировал его любимую и должен за это поплатиться. И казалось бы, что ему мешало? Обещание, данное Ксении. Брюнетка слёзно просила парня ничего не предпринимать, и хоть Шастуну это не нравилось, поспорить с девушкой он пока не мог.

В этих размышлениях Антон припарковал машину возле тихого незатейливого кафе, где их уже дожидался Артем. Заметив, как Миронова неуверенно вышла из машины, осматриваясь по сторонам, Шастун ухмыльнулся.

— Доведешь себя, зай, — произнес комик, — все не настолько плохо.

— Мне ли не знать, — говорит девушка себе под нос, входя в заведение вслед за парнем.

Шастун уверенно шагает к дальнему столику, лишь изредка подглядывая за Ксюшей,

которая не сразу признавала в приближающемся парне Артема.

— Привет, — здоровается парень, протягивая Антону руку.

— Долго ждёшь? — здороваясь с другом, спрашивает Шастун.

— Только недавно приехал, — понизив голос, произносит Артём, украдкой поглядывая на девушку, которая затаилась за спиной импровизатора. — Ксения?

— Привет, — попыталась улыбнуться девушка, но все ещё не знала, как вести себя с ним.

— Мне так жаль, — тут же начал извиняться молодой человек и фотографу пришлось остановить его.

— Может, присядем? — шепотом спросила брюнетка, замечая, как на их компанию стали обращать внимание посторонние.

— Артем, — первая заговорила Миронова, взяв под столом руку Антона. — Ты не должен извиняться. Ты же здесь не причем.

— Как не причем, Ксюш? Она моя сестра. Это я не углядел за ней. Все что произошло с тобой… с вами. Полностью моя вина.

Миронова попыталась возразить, но подошедшая официантка, заставила ее замолчать и вжаться в кресло.

— Вы голодны? — меняет тему Артём, украдкой поглядывая на Ксению.

— Ты даже не представляешь насколько, — подхватывает Шастун, разглядывая меню. — Ксю, что будешь?

— Я не голодна, — холодно отвечает девушка.

— Ксюш.

— Я серьезно, — вырывается у девушки.

— Можно «мисс я не голодна» греческий салат, горячий шоколад и торт три шоколада? — улыбнувшись, произносит Антон, а затем заказывает еду себе и вновь возвращается к разговору.

— Шоколадный торт с шоколадом? — ухмыляется Артем, — в ход идёт тяжёлая артиллерия?

— Ее любимый десерт, — отвечает за девушку Шастун, чувствуя, как та удивлённо смотрит на него, не сдерживая улыбки.

— Сладкого много есть вредно, — улыбчиво произносит Артём, но Ксюша хмурится. Переизбыток сладкого куда более безобидное в ее жизни, чем его младшая сестра.

— Антон сказал, — Миронова решила вернуть разговор в прежнее русло, — что ты нашел способ, как справится с Мариной?

— Как помочь ей, — поправляет Шастун.

— Я нашел хорошего, опытного психотерапевта, который готов ее взять, — тихо произносит Артем, перебирая пальцами по столу, — в Подмосковье.

— А разве в таких больницах не обязаны принимать всех? — спросила Миронова. — Зачем искать определенную?

Антон задел девушку ногой, но та лишь удивлённо взглянула на парня.

— Принимать то принимают, — спокойно продолжил Артём, понимая причину грубости фотографа, — но я не каждому готов доверить Марину. А если врач будет не квалифицированным? Знаешь, как это опасно? Она все-таки моя младшая сестра.

— А отпускать ее одну в Москву не было опасно? — вновь не удержалась брюнетка.

— Ксения, — громко произносит Шастун, сверля девушку взглядом.

— Простите, — по-детски произнесла Миронова, радуясь возвращению официантке, которая принесла заказ.

Еда ненадолго отвлекла ребят от темы, а долгожданный десерт и увеличение в крови Ксюши сахара немного задобрило ее, но она то и дело вставляла резкие словечки, и все чаще натыкалась на недовольный взгляд импровизатора.

— Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал, — в пол голоса произнес парень и Антон кивнул, оглядываясь по сторонам.

— Я найду, куда сплавить Позова, — поддерживает Антон.

— И подсыпь ей это в чай, она от этого уснет на пару часов, а мы отвезем ее в клинику, — продолжает Антон. — Только не в кофе, а то плохо будет.

— Ну, если вдруг перепутаешь, никто не обидится, — срывается с губ Мироновой и Шастун от злости ударяет ладонью по столу.

— Ксюш, может, прекратишь? — сквозь зубы произносит комик.

Шастун взглянул на Ксению с плохо скрываемой злостью, от чего девушка вскочила со своего места, на ходу хватая куртку.

— Извините, что доставила столько неудобства, — с нескрываемой обидой произносит фотограф, на секунду смотря на Антона. — Можешь не провожать.

Миронова словно вихрь покидает кафе, на ходу застёгивая одежду подрагивая от сильного ветра.

— Черт, — пугается брюнетка, чувствуя, как случайно застегнула отросшие волосы, которые теперь опускались ниже лопаток.

В спешке девушка буквально врезается в прохожих, извиняется, но каждое движение отдается болью в голове, отчего фотограф тихо хнычет, удивляясь собственной глупости.

— Тише, — тихий баритон Антона заставляет девушку замереть, — давай помогу.

Миронова словно обиженный ребенок надувает губы, в то время как ловкие руки Шастуна спасают ее от очередной неприятности.

— Спасибо, — шепчет девушка, смотря себе под ноги.

— И когда ты успела стать у меня такой истеричкой? — игриво произносит парень, поглаживая девушку по щеке.

— Конечно, — шепчет брюнетка, — станешь тут.

— И вот ты снова, — тяжело вздыхая, произносит блондин, отступая от Мироновой на несколько шагов.

— Да, — взрывается девушка, — снова. Прости, но я не могу делать вид, что мне ее жаль. Я не настолько двуличная.

— Она больна, Ксю. Ей нужно лечение, наша помощь, — попытался вразумить Миронову импровизатор.

— Она мучила меня на протяжении долгих месяцев, — медленно, четко выговаривая каждое слово, говорит фотограф. — Да я из-за нее параноиком стала. Да ты хоть знаешь, почему я живу у Серёжи?

Шастун непроизвольно делает шаг назад, отпуская голову вниз.

— А все просто, дорогой, — продолжает брюнетка. — Я не могла находиться одна даже в собственной квартире. Я даже сейчас не могу. Спроси у Матвиенко, сколько раз я будила его по ночам своими криками. Сколько раз, когда я только начинала выкарабкиваться из этой глубокой ямы, она каждый раз заталкивала меня обратно, уничтожив все возможности на спасение. Так что прости меня, пожалуйста, что я не могу ее пожалеть.

Шастун вновь отступает, со злости пиная камень. Сейчас в нем боролись несколько сущностей. Одна твердила о том, что Марина больна и ей просто необходима помощь, другая — злилась и презирала блондинку за содеянное, а третья и вовсе во всем винила его самого.

Антон фыркает и сейчас девушка видит в нем милого обиженного ёжика, который выпустил свои колючки, обозленный на весь мир.