— Спасибо, — тихо ответила девушка, слегка хмуря брови. Она не единожды проходила мимо этого детского автомата с игрушками и может с уверенностью сказать, что этот мишка не из их числа. Приятный на ощупь и слишком милый. Это маленькое существо, понемногу растапливал лёд в сердце девушки.

— Я тут подумал, — снова неуклюже начал Шастун. — Что может это и к лучшему. Ну, что мы прилетим завтра. Сможем нормально выспаться, а не проводить всю ночь на сидениях автобуса.

— Да, — согласилась девушка, вспоминая все ее не удавшиеся попытки уснуть. — Нам повезло.

— Тогда спокойной ночи? — произнес парень, глазами умоляя девушку не отпускать его.

— Доброй ночи, — игнорируя немую мольбу парня, произнесла Ксюша.

Антон тяжело вздохнул, едва заметно кивнул и сделал шаг в сторону. Миронова испытывал смутные чувства. Ей хотелось и продолжить разговор, наконец, обсудить все, что происходит между ними, но с другой… Страх с каждой секундой все больше одолевал ее, заставляя скорее закрыть дверь.

Но лишь сделав шаг в сторону от Ксюши, Антон ощутил, что совершает самую главную ошибку в своей жизни. Его ноги тут же вернули его в изначальное положение, а он, полный решимости, произнес.

— Нам необходимо поговорить.

Миронова испуганно взглянула на парня, ее сердце в буквальном смысле начинало отбивать чечётку, а руки предательски дрожали от страха, но она понимала, что он прав, что они больше не могут избегать друг друга. Не сейчас.

— Проходи, — старалась как можно увереннее произнести Ксюша, пропуская парня в комнату.

Они удобно расположились на разных частях кровати, давая друг другу как можно больше личного пространства. Мертвая тишина нависла между ними, и никто не решался заговорить первым.

И у каждого на это были свои причины: Антон был уверен, что раз он пришел, то уже сделал первый шаг и следующий должен быть идти за Мироновой, Ксюша же была уверена в том, что раз Шастун и предложил обсудить все, то именно он должен начинать. К тому же, это он мужчина.

Такое тихо молчаливое противостояние продолжалось несколько минут, а их взгляды в буквальном смысле были молниеносными.

— Ну и… — тихо начал Антон, продолжая грозно смотреть на девушку.

— Что и? — слегка огрызнулась Ксюша. — Это ведь ты пришел, а не я.

— Ну разумеется, — тут же вспылил парень. — Ведь вы у нас Ксения Андреевна, никогда не причем!

Его глаза были полны злости, а руки все крепче сжимали простыню, словно это она была во всем виновата. Он не хотел кричать на Миронову. Вовсе нет. Этого совершенно не была в его планах, когда он постучался в ее дверь. Просто сейчас, смотря, как она вновь старается его оттолкнуть…

Будто все недомолвки, молчание, за эти долгие месяцы свалилось лишь в один большой ком злости и ненависти. И он даже скорее злился не на Ксюшу, нет. Как можно злиться на человека, которого любишь всем сердцем? Антон, скорее злился на всю ситуацию в целом, на бессилие…

— Не кричи, — сквозь зубы процедила Миронова, отпуская глаза в низ.

— А что мне ещё остаётся?! Что мне прикажешь ещё делать?! Если только так я могу достучаться до тебя!

Ксюша тяжело и порывисто дышала. Неожиданно такой просторный номер, казался ей тюрьмой. Стены давили, а воздуха становилось все меньше и меньше. Ксюша медленно подошла к окну, впуская в комнату необходимый свежий воздух. Дышать становилось легче, а прохладный ночной ветер успокаивал, но Ксения все равно не нашла в себе силы вернуться на кровать. Она села на полу, облокотившись на нее, спиной к комику. Странно, но, не видя его родных зелёных глаз, говорить становиться довольно проще.

Девушка дала парню несколько минут, чтобы он пришел в себя. Она слышала, как постепенно дыхание парня становится ровным, а сам комик следует примеру девушки и пересаживается на пол, на другую сторону кровати. Расстояние между ними увеличивается, и они даже не могут видеть друг друга. Но кто мог знать, что это и к лучшему?

— Это было так давно, — тихо начала Миронова, выбирая для фокусировки внимания, небольшую картину на стене. — Ещё на первом курсе.

Антон попытался что-то возразить, стараясь объяснить девушки, что ему совершенно не интересно слушать о том, что было когда-то, ему важно лишь только что здесь и сейчас. Но услышав ее дрожащий голос, чувствуя страх и неуверенность, которые одолевают Миронову, не осмелился прервать ее монолог.

— На первый взгляд эта история кажется такой до боли банальной. Он звезда университета, лучший во всем, — Ксюша не замечала слез, так отчаянно скатавшихся по ее щекам. Возвращаться в те дни, вспоминать все эмоции и чувства, казалось невероятно тяжёло, но куда страшнее было рассказывать об этом кому-то, ведь Антон был единственным человеком, которому она решила раскрыть эту часть себя. — Он мог быть с любой, абсолютно любой девушкой. Но среди всех, он выбрал меня. Сначала, мне казалось это странным или я просто не верила своему счастью, но он так красиво ухаживал, что я не могла устоять. Да и не хотела. Ведь я влюбилась в него. Влюбилась с первого дня, как только увидела его в кафетерии. Такая глупая, наивная девочка… но… Я влюбилась. Он стал смыслом моей жизни. Весь мой мир сошёлся лишь на нем.

Ксюша сглотнула, давая себе несколько секунд перерыва. Эмоции все больше поглощали ее и в какие-то моменты, она едва могла произнести хоть слово, а ведь она ещё не подошла к самому главному.

Антон так и не решился заговорить. Он слышал и чувствовал, как девушка, сидящая у него за спиной, плачет и из последних сил сдерживал себя, чтобы не заключить ее в свои объятья. Ее тихий, напуганный голос, разрывал его душу, а самолюбие никак не могло смириться с тем фактом, что девушка в таком роде говорит о каком-то другом молодом человеке.

— Спустя несколько месяцев отношений, мы съехались и это правда, были лучшие дни в моей жизни. Лучшие полтора года. Он был чуток и нежен, всегда делал комплименты. Мне казалось, что я в сказке. Но это было лишь иллюзией. Я потеряла всех друзей. Каждый, кто был мне дорог, отвернулись от меня, и в этом я была сама виновата. Я погрузилась лишь в одного человека, отвернувшись от всего остального мира. Это глупо и не правильно. Но я была лишь юной девушкой, впервые узнавшей, что такое любовь. Весь мой круг общения сократился до него и пару людей из его окружения. Я даже потеряла связь с семьёй. Им не нравился мой парень, а я не хотела этого признавать. Обычная семейная ссора, но тогда я не придавала этому большое значение. Как и не придавала значения тому, что осталась практически в полном одиночестве. Так сильно его шарм и обаяние затуманили мне рассудок. И вот однажды сказке пришел конец. В день нашей годовщины, я решила сделать ему сюрприз. Весь день я провела с мыслями о том, как сильно он удивится и обрадуется… Ведь я… ведь я ждала его ребенка. Нашего ребенка.

Антон нервно сглотнул, чувствуя, как все внутри него сжимается.

— Но его сюрприз оказался более ошеломительным. Я застукала его с другой. В нашу годовщину. В нашей квартире. В нашей постели. Я никогда не была сильна в женских истериках и скандалах, поэтому не стала их устраивать и тогда. Просто внутри меня что-то оборвалось. Я ничего не могла чувствовать. Не боль, не обиду. В моей голове перелистывались все самые яркие моменты совместной жизни и я искренне не понимала, как все, что мы так долго копили, все хорошие воспоминания, могли приносить столько душевной боли. И я ушла. Просто развернулась и ушла, позволяя им продолжить своё занятие.

— Но, — медленно начал парень, перебив девушку, — ты говорила, что прощала измену.

— Несколько недель я жила у последней оставшейся в моей жизни подруги, но и та выбрала сторону Марка. Она подстроила нам встречу. Он включил все своё обаяние и вновь стал тем парнем, которого я полюбила уже давным-давно. Он извинялся, просил прошения, стоя на коленях и как полагается, пустил скупую мужскую слезу. И я сдалась. Поддалась его натиску. Мне казалось это правильным решением, ведь он был отцом моего ребенка. Я искренне верила, что это наш второй шанс, что мы сможем начать все заново. Но это было начало конца. Вся его доброжелательность исчезла буквально через неделю. Тогда, я стала резче реагировать на его отношения с девушками, но, а как иначе? Я не хотела допустить, чтобы он вновь изменил мне… Ведь я даже винила в этом себя… Когда я в очередной раз попыталась уговорить его не идти на встречу с девушками, которые то и дело висли на нем, он… он… он ударил меня. Это был первый, но не последний раз.