Сказать: «На нём не было живого места», значит не сказать и половины того, чт̀о увидел Наруто, когда, преодолевая себя, поднял бесчувственного Саске на руки и перенёс того на кровать. Когда, сдерживая рык, сдерживая вой раненого зверя, бесящегося от невозможности изменить реальность ни на йоту, бережно освобождал омегу от одежды. Застонав, Саске дёрнулся, разводя ноги в стороны. Не осознавая, просто, чтобы облегчить тянущие, неприятные ощущения. И Наруто скрипел зубами, когда миллиметр за миллиметром вытирал кровавые, застывшие потёки; шумно выдыхал, когда влажной тряпкой кружил вокруг изорванного месива, не решаясь проникнуть глубже. Царапины, ссадины, синяки. Следы удушения на белоснежной шее. Растрёпанные, спутанные волосы, склизкие от выделений самцов, и покрытые засохшей коркой из крови и грязи. Кровью изорванной, униженной, избитой, но не сдавшейся омеги. Именно поэтому… Именно поэтому звери, называющие себя «альфа», под конец впали в неистовство»

Конец Flashback.

-Раз… Два…

Главное, Саске. Выдохнув, Саске поднял на альфу подозрительно — влажные глаза, затравленно, храбро. Так, как умел смотреть только этот удивительный омега. Изо всех сил сдерживая дрожь, кивнул. Тогда Наруто договорил «три», и с силой дёрнул, вставляя кости на место, сначала одну руку, вправляя, потом другую. Ещё один, последний, вскрик. Учащённое дыхание. Саске заколотило всего. Дрожь. Дрожь, сводившая скулы, сотрясала тело, не давая покоя. Внутри будто навечно поселился холод, тот холод, который не могло согреть ничто, даже тёплый плед, в который его укутал Наруто, после того, как сумел немного очистить от грязи. С трудом сдержавшись, чтобы не натворить необдуманных поступков, Наруто опустил руку, медленно провёл по голове Саске, и тут же вспыхнуло воспоминание. Как он осторожно, как величайшую драгоценность, цеплял пальцем одну за другой испачканную в засохшей крови прядь. Облегчить боль он был уже не в силах. Ту боль, что случилась. Но не эту, с которой они справятся. Наруто наклонился ниже, шепнул:

-Слышишь, Саске? Мы справимся.

«Справимся». Саске сбросил плед, вытянул перед собой продолжающие ходить ходуном руки, с минуту смотрел на них. В голове много чего теснилось, включая прорывающиеся вспышками картинки произошедшего. К̀ак он молил тогда? К̀ак просил судьбу?

— Это ложь. Глюк. Морок.*

-Саске..

Саске вскинул глаза. Даже с кровавыми прожилками вокруг помутневшего зрачка; даже потухшие, с пролегшими внизу синяками… Они были красивые.

-Саске..

Саске хрипло заговорил, не узнавая своего голоса, сорванного от криков, не без усилия дистанцируясь и от этого воспоминания:

-Это же оказался просто чёртов вывих, правда? Просто вывих…

Он повел плечом, зашипев, когда плечо прострелило, снова сердито уставился на руки, опустив ресницы, избегая смотреть на молчащего Наруто. Решившись, выпалил, повышая голос, срываясь на кашель, потому что схватило горло:

-Это больно, к̀ак же это было больно! И можно, можно забыть. Забыть свою клятву.. Клятву.. Про стоическую выдержку перед чёртовыми альфами… их чёртовым миром… Потому что руки, это просто были вывихнутые руки.

Наруто слушал невнятную речь Саске, то и дело, порываясь податься вперёд, прижать рыдающего омегу к себе, и не решался. Просто потому, что понимал: тот оправдывает свой горестный порыв слабостью. Не омеги, а человека. Человека с вывихнутыми руками. А потом очнулся оттого, что в грудь ткнулся, прижимаясь всем телом, этот самый человек. Омега.

Саске рыдал на груди Наруто, забыв обо всём. От боли. От унижения. От осознания того, что ничего исправить и изменить нельзя. Как тогда, возникнув на пороге дома Наруто, цеплялся за дверной косяк, ослабев от долгого пути в единственное место, куда он мог придти, теперь омега сжимал мокрую от слёз рубашку альфы, а тот прижимал его к себе, давая выговориться. Постепенно рыдания стали глуше, пару раз всхлипнув, Саске, наконец, затих.

-Пожалуйста…

Наруто успокаивающе провёл по спине Саске, молча, подбадривая. Чтобы не спугнуть. Ведь то, что Учиха минуту назад рыдал у него на груди, ровным счётом ничего не значило, и Наруто это понял. Сглотнув, Саске сдавленным от стихших слёз голосом прошептал:

-Пожалуйста… Не говори никому. Никому!!! Никогда!!! Не говори, не говори никому!!!

Он опять задрожал и повысил голос на последнем вскрике, и Наруто обдумывал, к̀ак убедить Учиху, что он и не собирался не то, что говорить… он же.. он же готов был… «убить». Тихо, едва дыша, он произнёс:

-Никогда.. Слышишь, Саске? Никогда.

Он не знал, слышит ли его Саске, осознаёт происходящее и вообще, по сути, воспринимает ответ, похожий на клятву, да и это было неважно, важно было просто держать Саске в объятиях, дать тому то, чт̀о у него отняли. Доверие. Вот что.

И тут в паре метров от увлечённых друг другом парней кто — то смущённо кашлянул.

Оцепенев, Саске, полуобернувшийся на кашель, в упор смотрел на явно выбитого из колеи увиденным Кагую Кимимару. Альфа в обычной жизни отличался довольно спокойным характером, и был уверенным в себе парнем, но тут смущённо переступал с ноги на ногу. Он уже жалел, что вломился к Наруто, в комнату, не постучав. Кагуя собирался поругать друга за открытую дверь, подошёл к комнате, уловил слабый запах омеги. Не сразу, но до него дошло, чт̀о это за омега и вообще, чт̀о, собственно, тут происходит. Но откуда ж ему было знать… Саске окончательно подавил всхлипы, и с трудом, но разжал одеревеневшие пальцы, которыми продолжал держать смятые края рубашки Наруто. Кимимару невольно отступил: да что такое с этой омегой?! Что.. Он встретился взглядом с полыхающей синевой, словно считывая «помоги». Мгновенно окинул взглядом комнату. Отмечая специфический беспорядок. Саске настороженно наблюдал. Замирая, и начиная всё сильнее и тревожнее дышать, пока шли секунды «обзора», складываясь в минуты.

-Он всё слышал?

Хрипло, но с вызовом. Альфы переглянулись, на секунду теряясь и не зная, к̀ак поступить, и к̀ак объяснить омеге, что здесь нет никого, кто собирается причинить ей вред. Саске вдруг успокоился. Сузил глаза, переспросил, раз никто не соблаговолил дать ему ответ:

-Он всё слышал?!

-Саске, — Наруто и Кимимару снова мимолётно переглянулись, координируясь. Взяв на себя ответственность, Наруто повысил голос:

-Кагуя мой друг. Он..

Наверное, при данных обстоятельствах любые слова были бесполезны. Вернее, «любое» слово, особенно о дружбе.

Прежде чем кто-то из них успел отреагировать, Саске схватил канзаши**, забытую Цунаде, и прыгнул к опешившему Кимимару, сбивая того с ног. Яростный рык из потрескавшихся уст, глаза, засверкавшие безумной яростью: чуть обнажая клыки, омега, которую так и не удалось покорить, сидела на поверженном альфе. Несмотря на только что обработанные раны и глубокие порезы, из которых от резкого движения снова выступила кровь, Саске рванулся с невероятной скоростью. Одной рукой вцепившись в горло Кагуи, так, что ногти впились в покрасневшую кожу, другой он приставил к проступившей вене шпильку, из безобидного украшения превратившуюся в орудие убийства. Убийства, жажда которого сверкала в потемневших глазах слетевшей с катушек омеги, и трепетала в подрагивающих ноздрях.

-Убью, — чётко, наклоняясь вперёд и вглядываясь в альфу, но, не видя, — убью. Скажешь хоть слово..

Кагуя замер. Он мог бы попытаться скинуть с себя свихнувшегося, видимо, Саске, невзирая на опасность, но успел заметить отчаянный взгляд Наруто. При любом раскладе Саске может пострадать. В̀от что инстинктивно понял Кагуя, считывая призыв светловолосого альфы. И из того, что он увидел, добавлять ничего было не надо. А надо было…

-Саааске..

Ногти омеги, почти добравшиеся до кожи, остановились. Саске, продолжая чуть нажимать шпилькой, украшенной цветком сакуры, дёрнулся, как от удара током. Наруто, не отводивший от юноши пристального взора, машинально дотронулся до затянувшихся шрамов***. Снова позвал, тихо, настойчиво: