-Утаката.. Какого дьявола тут творится?!

-Это..

Омега бесшумно встал в арке, соединяющей комнаты библиотеки. Главу семейства Ходзуки действительно ощутимо тряхнуло: чуть нагнувшись от тяжести, Утаката держал в руках эту проклятую книгу. Если бы Райга не любил своего супруга, он бы с удовольствием сжёг это порождение Ада, не иначе!

Прокрутив в уме сотни язвительных реплик и все до одной отвергнув, так как Утаката, в самом деле, был невероятно бледен и выглядел очень паршиво, Райга осторожно поинтересовался:

-Мы же, вроде, запрятали это сокровище в сейф.. после того происшествия более года назад?

-Как видишь, нет.

Утаката аккуратно положил фолиант и, сев напротив, закрылся ладонями. Он действительно был испуган и от этого бессознательного жеста, когда омега словно смахнула с лица невидимую паутину, Райга занервничал ещё сильнее. Ситуация, похоже, ещё хуже, чем он предполагал. Обычно Утаката успокаивал их семейку, но, если супруг на грани срыва…

-Подожди…

Райга озадаченно потёр лоб:

-Если книга тут.. кто — то её достал из сейфа?

Утаката убрал руки:

-Угадай с трёх раз.

-Су..Суйгецу!! — взревел альфа, припоминая все прегрешения младшенького омеги:

-Но.. Он.. Да он..

-Он сказал, что будет готовиться к своим курсам по медицине. Я не заподозрил подвоха. И не знал бы, если бы не заметил, что кто — то взял мои ключи. Ты же знаешь.. я не люблю, когда трогают «мои» вещи. Предполагаю, Суйгецу удалось сделать слепок с ключей.

-Но зачем?!!

Изящная рука омеги дотронулась до обложки, мерцающей в свете включённых ламп:

-Вот за этим.

Райга принялся ходить взад — вперёд, потирая подбородок. Утаката в ожидании реакции смотрел на своего супруга, кузена и защитника в одном флаконе. Что ж поделать, если у них, как и в Клане Хьюга, принято было жениться только и исключительно.. на омегах Клана Ходзуки! Потому они с мужем так хорошо и понимали друг друга. С полуслова. Наверное, не только из — за любви, бесценным даром осветившей их «Договорной брак». Утаката похолодел, когда осознал свои собственные мысли. Чёрт! Поймав внимательный прищур суровых глаз альфы, он понял, что произнёс последнее слово вслух. Сжал кулаки и выдохнул:

-Ты сейчас меня осуждаешь за сентиментальную просьбу?

Райга остановился, все, также потирая подбородок. Чёртова привычка.. Несмотря на серьёзность ситуации, он улыбнулся, и улыбнулся шире, когда увидел, как озадаченно замер Утаката. Он же не видел себя со стороны! Что его улыбка в большей степени похожа на хищный оскал! Впрочем, альфы Клана и были в своём роде.. хищниками. Вздохнув, Райга сел напротив растерянного омеги и накрыл холодные руки того своими:

-Когда ты умолял меня не сжигать это, мягко говоря, творение сумасшедшего идиота, посвятившего себя «историческому» освящению наших традиций. Блажь, и только потому, что он практически разорился, пытаясь победить на том аукционе… Так вот. Я.. Я впервые дрогнул. Ты же знаешь, для меня сентиментальность не свойственна.

Сглотнув, Утаката кивнул. Он просто не смог выдавить из себя ни слова, всё сильнее и сильнее понимая, какую ошибку сделал тогда, воспользовавшись своим положением молоденького омежки, только — только пережившего брачную ночь! Но он же наивно полагал, что, раз никому больше в голову не пришло продолжать «записи», назовём их так, значит, книга становится автоматически простым раритетом и можно — иногда, тайком — любоваться ею, читая то, отчего иногда стыла кровь, и будоражило воображение. Разве он, Утаката, виноват, что родился омегой, не слишком подверженной готовности «быть идеальной омегой». То есть сидеть смиренно дома, пока альфа зарабатывает миллионы; хлопоча по дому, отдавая себя изучению кулинарных премудростей, чтобы порадовать домашних; создавая уют и поддерживая чистоту; рожая и воспитывая детей альфы. И не стремящейся узнать то, что знать не положено.

Райга вздохнул; видимо, прав был отец, когда со смехом любил прихвастнуть, что считывает своего омегу только так! Теперь он понял, чего не договорил отец. Он просто постеснялся признаться в том, что матёрый, умудренный жизнью альфа нежно и преданно любит свою омегу. И поэтому понимает её, как никто другой.

-Дьявол, — Райга с силой потёр подбородок, и Утаката неожиданно, несмотря на серьёзность ситуации, едва не рассмеялся, представив, как тот протирает в подбородке дырку. Но, когда альфа решился продолжить, омеге стало не до смеха:

-Ты не считаешь, что Суйгецу, в свете обнаружившихся обстоятельств, необходимо срочно убрать отсюда, и как можно дальше?

Похолодев, Утаката с мольбой посмотрел на мужа:

-Ты в чём — то подозреваешь нашего младшего сына?

-Кроме любопытства, да.

Помолчав, Райга с неожиданной злобой ударил по столу кулаком:

-Я всегда считал, что нашему Клану надо держаться от Клана Учиха как можно дальше!!

-И поэтому они наши соседи, — констатировал Утаката, успокаиваясь. Вернее, он заставил себя успокоиться, иначе всё тут происходящее скатиться в бездну. А этого Утаката не хотел. Под пристальным взглядом налившихся кровью глаз взбешённого альфы, он подтянул к себе фолиант, открыл на том самом месте, развернул к Райге:

-Я принял меры. Не совсем эффективные, но я не предполагал, что наш сын проявит любознательность, далеко выходящую за пределы медицинской тематики.

Встретившись с вопросом в глазах альфы, успевшего пролистнуть несколько страниц, кивнул:

-Я предполагал, что наши враги не успокоятся. Хотел поместить её куда — нибудь подальше, уже начал переговоры с нашими дальними родственниками.

Не обращая внимания, как начал багроветь Райга, до которого дошло, что он, оказывается, многое пропустил, Утаката договорил:

-Но я по — прежнему не хочу, чтобы фолиант был уничтожен. И, Райга, пожалуйста…

Омега впервые дрогнул; на кончиках ресниц повисли слёзы, порывисто вздохнув, Утаката прижал подрагивающие от волнения руки к груди, вскочил и низко — низко склонился к ногам опешившего альфы:

— Пожалуйста, не отправляй нашего сына в ИДО.

Несколько секунд Райга сидел, как громом поражённый. Только смотрел на Утакату, всё ещё кланяющегося ему в ноги, и только бессмысленно хлопал ресницами. То открывал рот, силясь выдавить подобающую случаю гневную тираду, то закрывал, когда понимал, что мыслительный процесс затух и надолго, наконец, невероятным усилием воли, альфа взял себя в руки. Вскочил, роняя книжки по экономике старшего сына, про себя жалея, что это не «проклятый раритет», пинком отшвырнул стул:

-Утаката!! — взревел–таки.

Подавив улыбку, золотоглазый омега выпрямился, но остался стоять, почтительно прижимая руки к груди, с трудом сдерживая дыхание. Всё равно он, понимая, что Райга не тиран, боялся. Слишком были сильны условности и слишком популярна идея помещать омег в ИДО, чтобы смирять их инстинкты. Но когда Райга, легко перепрыгнув препятствие, прижал к себе омегу, Утаката расслабился, и едва не разревелся позорно, понимая, что омежья сущность только что с позором проиграла вот этому альфе. Причём по всем фронтам.

-Глупый, — сильная рука альфа — самца осторожно зарылась в длинные волосы, нежно перебирая каштановые пряди, — какой же ты глупый. Разве я способен отправить своего сына, н̀ашего сына, которого ты вынашивал, при родах которого я присутствовал, в ̀это заведение, даже если он полез не туда, куда нужно?! Я решу проблему, но по — другому. Ты чт̀о?!!

Всхлипнув, Утаката всё же разревелся.

Саске сидел, смотрел в распечатанные списки, и не видел ничего. Ему было грустно. Очень. Наверное.. Наверное, известие о том, что Суйгецу теперь далеко, оказалось последней каплей. Когда о чём — то не задумываешься, обрушивающаяся на тебя реальность оказывается ошеломляющей.* Ему было трудно, больно, но от светловолосого омеги, в самом деле, шло какое — то невидимое тепло, поддержка. Даже то, что тот так настырно пытался достучаться до Саске, приводил примеры каких — то исследований, теперь не раздражало Учиху. Ведь, если взглянуть правде в глаза, Суйгецу хотел ему помочь. А он… Саске прикусил губу, стараясь не замечать ни откровенных взглядов альф, ни шушуканья омег. Поднял руку, бессознательным жестом потёр шею. В один из последних разговоров, Суйгецу подробно расспросил его про симптомы течек, ненамного, но ставшие другими, и обещал узнать, отчего так может происходить. Кто знал, что его решат неожиданно отправить за границу! И, судя по запутанным объяснениям Ходзуки, мотив решения был связан с какими — то семейными заморочками. Саске вздохнул. Видимо, семейные разборки в семье друга не менее сильные, чем у него. Сколько Саске ни пытался дозвониться до Суйгецу, робот бездушно повторял одно и то же: