- Мне так сильно хотелось, чтобы ты была дома, Харпер. Я не могла уснуть без тебя.

- Мне так жаль, детка.

- Это не твоя вина, - качает она головой. Мы обе знаем, что она считает виноватым Ленгстона. Хорошо, что не меня.

- Ну, теперь-то ты со мной. А помнишь, что было в прошлый раз, когда мы оказались вдвоем в гостиничном номере? – НьюЙорк. Первое утро Рождества.

Она смеется.

- Моя мать! Я думала, что она умрет на месте при виде тебя. А ты еще и потянулась! О, Боже! Это было восхитительно!

- Я была очень сердита.

- Почему? – осторожно интересуется она, наверное, полагая, что на нее.

- Если я правильно помню, только мы начали заниматься любовью, как твоя мать потребовала, чтобы ее впустили.

- Харпер!

- Что?

- Могу дать гарантию, что сейчас моей матери нет поблизости не только в Колумбусе, но и во всем Огайо.

Я перекатываюсь и нежно накрываю ее тело сверху своим, с осторожностью переместив почти весь свой вес на руки, чтобы не повредить нашему ребенку.

- И слава Богу!

*

Выходя из душевой кабины, слышу, как открывается и закрывается дверь в номер. Затем открывается дверь в ванную.

- Завтрак готов, - объявляет Харпер, просовывая голову и тем самым выпуская пар.

- Вот негодяйка, - протестую я. – ты выпустила весь мой пар! Иди, я присоединюсь через минуту. – Ну пожалуйста, закрой дверь, иначе этот сквозняк убьет меня. – Почему-то я уверена - ты делаешь это, чтобы попялиться на меня.

По той же причине я захожу в ванную, когда там моется Харпер. Как будто мне прямо-таки не терпится почистить зубы или расчесать волосы.

- Мне не нужен для этого повод, - хохочет она и тут же приседает, увернувшись от моего полотенца, летящего прямо ей в голову.

- Вон!

- Хорошо-хорошо, уже ухожу!

Вытираю насухо тело и надеваю халат, а волосы высушиваю толстым махровым полотенцем. Мой живот бурчит. Как здорово снова проголодаться, всю последнюю неделю мне совсем не хотелось есть. Но как всегда Харпер удается разбудить мои многочисленные аппетиты. Надо приберечь силы для более интересного занятия.

Когда я вхожу в комнату, завтрак уже готов. Харпер, благослови ее Господь, заказала мои обычные рогалики и свежие фрукты. Хотя вон тот омлет, над которым она склонилась, выглядит также очень неплохо. Так вот на что похожа беременность – такими темпами к моменту рождения ребенка я буду похожа на бегемотицу.

Сажусь напротив нее, с радостью становясь частью нашего обычного ежедневного ритуала. Мне не нравится засыпать и трапезничать без нее. Не говоря уже о других вещах.

- Милая, я заказал тебе «Эрл Грей» без кофеина.

Она заметила, что я пью его без кофеина. Обожаю эту женщину.

- Спасибо! – благодарю ее и за внимательность и за то, что она наливает мне чай.

Наклоняюсь в ее сторону и выхватываю своей вилкой кусочек ее омлета. Чудесно. Это омлет по-сельски с кусочками сыра чеддер, картошкой, луком и ветчиной. Может быть, она поменяется со мной едой? Отпивая сок, беру ее руку в свою.

- Ты будешь такой замечательной мамой.

Харпер озадаченно смотрит на меня:

- Что ты имеешь в виду?

Разве я не сообщила ей о своей беременности?

- Это же ты будешь мамой, - продолжает она, указывая на меня вилкой прежде чем взяться за следующий кусочек своего омлета.

Кажется, она еще ничего не поняла. Бедняга. Нежно глажу ее руку.

- Харпер, солнышко!

- Да?

- Ты же понимаешь, что я беременна?

- Ага, - она делает большой глоток кофе. Ее рука слегка дрожит.

- Это значит, что через девять месяцев у нас будет ребенок, - в этой фразе я делаю ударение на «нас».

- Да.

- Любимая, это значит, что ты тоже будешь мамой. Теперь понятно? – со смехом наблюдаю за ее реакцией. Черт, как жаль, что у меня здесь нет видеокамеры.

У нее из рук выпадает вилка, прямо в тарелку, разбрасывая кусочки омлета по скатерти. Она смотрит на меня большими глазами.

- О, черт. Вау. Я…

Она бледнеет, и я боюсь, что вот-вот хлопнется в обморок. Быстро сажусь на корточки возле ее стула. Поглаживая тыльную сторону ее ладони, я еле сдерживаю смех. От внезапно нахлынувшей слабости она чуть не сползает вниз по стулу.

- Милая, ты в порядке?

Она резко проводит по лицу одной рукой, возвращая ему природный цвет.

- Да. Я просто… Я не думала с этой точки зрения.

Это очевидно.

- Почему? Ты будешь очень хорошей мамой.

- Ты думаешь?

- Я не думаю, я знаю.

- Я никогда не думала, что когда-нибудь стану мамой.

- Ну, Таблоид, тогда привыкай к этой мысли. Потому что если все получится, это будет твоим рождественским подарком, - с этими словами я целую ее в подбородок.

Харпер обхватывает мое лицо ладонями, и наши глаза встречаются. Я вижу застывшие слезы в ее глазах - так плачут от счастья.

- Это самый лучший в мире подарок, - шепчет она. – После тебя.

*

На этой неделе я назначила множество встреч для Келс, чтобы взять интервью, но сегодня воскресенье. Моя Крошка Ру со мной, и у нас есть отличный повод для празднования – малыш Ру. Боже, я все еще не верю в это.

Я же тоже стану мамой. Для меня было настоящим шоком осознать этот факт. Даже не знаю, где была моя голова раньше.

Я спросила Келс, хочет ли она прогуляться по Колумбусу, но она отказалась из-за усталости, недосыпа на прошлой неделе и попытки успеть на ближайший рейс. Поэтому мы остались в номере. Мне бы очень не хотелось, чтобы она сейчас перенапрягалась. Многое все еще может пойти не так, и мы можем потерять нашего Малыша Ру.

Поэтому я буду делать все возможное, чтобы этого не произошло.

Пока Келс отдыхает в нашем номере, я выхожу на улицу, чтобы купить воскресный выпуск «НьюЙорк Таймс», «Лос-Анджелес Таймс», «Чикаго Трибьюн» и «Майами Геральд». Мы собираемся остаться в номере на целый день, прижаться друг к другу, заказать кучу дорогой гостиничной еды и решать кроссворды. Как для меня, это отличный способ провести воскресный день, поскольку в промежутках между другими делами мы будем часто заниматься сексом. Я очень сильно соскучилась по ней.

Консьерж был очень любезен и подсказал мне магазинчик, где я могу купить все нужные газеты. Когда я парковалась на стоянке, мне неожиданно пришла в голову мысль, что надо рассказать маме.

О, черт.

Кажется, скоро в мою задницу вопьются зубы целого стада крокодилов. И самым большим из них будет тот, которого зовут мама. Я точно знаю, что ей будет не по нраву – Келс беременна, а мы не женаты.

И маме будет все равно, что Келс забеременела не по моей вине. Еще меньше ее беспокоит, что мы не сможем оформить наш брак на законных основаниях. Для нее это просто дело принципа.

Надо бы каким-то образом вытащить маму из того чертова комитета.

Ну да, как будто я могу или хочу это сделать сейчас.

Закрываю свой «Эксплорер» и захожу внутрь магазинчика. Он неплох, и я нахожу все, что хотела, включая книгу детских имен. Мы же не можем вечно называть нашего ребенка Малыш Ру, как бы мне этого ни хотелось. В секции, посвященной беременности и деторождению, я нахожу еще парочку других книг, которые нам пригодятся.

Раньше мне не доводилось быть рядом с беременными женщинам больше чем пару дней, поэтому я ожидаю кучу неожиданностей, о чем неплохо бы узнать заранее. Мои братья рассказывали мне кучу ужасных историй о том, какие чудеса вытворяли гормоны с их женами во время беременности.

Если у Келс сейчас взыграют гормоны, мне конец.

*

Я лежу на огромной кровати, заботливо обложенная кучей подушек, которые Таблоид затребовала у админперсонала гостиницы перед тем, как уйти за покупками. Меня покормили, удовлетворили во всех смыслах и разрешили надеть одну из старых больших мешковатых футболок Харпер. И теперь я счастливо свернулась клубочком вокруг ее подушки и борясь со сном смотрю какой-то фильм по телевизору.

Она ушла, чтобы добыть «запасы стратегического назначения», чем в ее понимании являются с десяток популярных газет, пачка картофельных чипсов и шесть банок колы. Валяющиеся в углу как солдатики после неравного боя баночки выпитой колы я обнаружила еще вчера вечером. Мне не нравится то, как она питается, когда не дома. Слишком много вредной еды. Я прямо-таки слышу иной раз, как скрипят ее артерии, когда кладу голову ей на грудь. И поскольку у меня теперь есть очень уважительная причина держать ее рядом с собой следующие лет шестьдесят, надо что-то срочно делать с ее гастрономическими пристрастиями.