Левой рукой скользящими движениями она начинает мучительное исследование моего тела, легко входя туда, где она нужна мне больше всего. Я задыхаюсь и немного усиливаю свою хватку. Моя вторая рука менее любезно обходится с простыней, в которую я крепко вцепилась.

Я на седьмом небе от счастья, она дает мне все, о чем я мечтала. Ее дыхание расходится теплом по моей коже, и я еле разбираю те нежности, что она нашептывает мне. Наши тела вошли в единый плавный ритм. Мы не сгораем от страсти, а скорее заново открываем для себя друг друга. Боже, как мне этого не хватало. Не хватало ее.

Моя голова кружится от удовольствия, в то время как тело страдает от напряжения. Какое чудесное сочетание! Я могу остаться в этом мгновении навеки.

Когда Келс отпускает меня, ее рот вбирает мой крик, а язык вторит движениям ее руки. Мое тело вжимается в ее, а затем падает обратно на кровать, когда пик удовольствия пройден. О, это было мощно! Воздержание обостряет ощущения во много раз. Но мне не хотелось бы больше воздерживаться.

Я стараюсь восстановить дыхание, пока она прижимается ко мне, успокаивающе поглаживая мое тело.

- Тебе будет легче, если ты будешь сначала вдыхать, а потом выдыхать. Если только выдыхать, это приведет к гипервентиляции, - шутит она, целуя ложбинку на моей шее.

Я отпускаю смятую простыню, склоняюсь над ней с поцелуем, нежно посасывая ее нижнюю губу.

- Спасибо, - говорю в ответ.

- Пожалуйста.

- Мне очень не хватало этого с тобой.

- Я знаю, - она отводит взгляд. – Прости меня, Харпер.

- Нет, любовь моя, не извиняйся. Я не хотела обидеть тебя. Я сказала это, потому что хочу, чтобы ты знала, как много значишь для меня. Точнее – все, - признаюсь я. С облегчением вижу, как ее взгляд возвращается ко мне. – Боже, я вела себя как животное всю свою жизнь, ты знаешь это. Я никогда никого не ждала раньше, Келс. Потому что никто не был достоин ожидания. Кроме тебя.

Она слегка улыбается, и я чувствую, как напряжение покидает ее тело.

- Харпер, почему ты так вела себя? – тихо спрашивает она. – Я имею в виду - это ведь не вписывается в ту картину, которую я видела в Новом Орлеане. И в правила семьи, которая воспитала тебя.

- Ну это вопрос на миллион долларов.

- Могу я получить ответ?

Я пожимаю плечами.

- Постараюсь ответить. Я люблю секс, в этом нет сомнений. И у меня есть к этому склонности, - качаю бедрами, пытаясь вызвать ее улыбку, чтобы все это не звучало слишком серьезно.

Но это не срабатывает.

- Это мало что объясняет, Харпер, а всего лишь вызывает встречный вопрос, почему ты не сделала карьеру в Лас Вегасе, а выбрала журналистику.

- Да, я знаю. Это наверное из-за того, что в этой сфере у меня не было никаких образцов для подражания. Все лесбиянки, которых я знала во время моей юности, были слишком домашними, на мой взгляд. Ты же помнишь ту старую шутку … Что взять с собой на второе свидания с лесбиянкой? – я делаю паузу и Келс произносит вместе со мной. – Грузовик, чтобы перевезти ее вещи к себе.

- Слишком большие обязательства? – спрашивает она.

- Слишком быстро, как на мой взгляд, - выдыхаю я. Об этом сложно говорить. – Ты же видела мою семью. Знаешь, по маминой линии у нас никогда не было разводов. Ни единого. А мы можем отследить историю нашей семьи вплоть до 1600 года. Представляешь, иногда случались убийства супругов в течение всего этого времени … но не было разводов. И я не хотела быть первой, кто нарушит эту традицию.

Келси вопросительно смотрит на меня.

- Как ты могла бы стать первой, если геи не могут жениться?

Я фыркаю.

- Могут в мамином мире. И к тому же, как можно быть уверенной, что выбрал правильного человека? Поэтому когда я слушала все эти бабские разговоры про то, как найти свою половинку и всякую такую чушь, я все время думала – вы хоть фильтруйте свой базар.

- Ты не веришь, что в этом мире у каждого есть своя половинка?

Так, Харпер, поосторожнее. Помни, с кем ты говоришь и что ты только что сказала.

- Я знаю только одно - что люблю тебя, Келс. И не пытаюсь наклеивать какие-то ярлыки или анализировать этот факт. Честно говоря, я не знаю и мне все равно, было нам так суждено свыше или нет. Это просто есть и все, - я притягиваю ее к себе поближе, стараясь передать всю глубину своих чувств, как могу, - мы подходим друг другу, Келс, ты идеально вписываешься в мою семью и мою жизнь. Ты та, которая мне нужна.

- Правда? – спрашивает она неожиданно робким голосом.

- Правда. И теперь я не могу представить себя рядом с другой женщиной. Мы связаны воедино, если хочешь.

На устах Келси появляется ослепительная улыбка.

- Хочу.

- Хорошо, - я склоняюсь над ней и захватываю ее губы. К черту разговоры. Я не из тех, кто любит сентиментальную болтовню. По крайней мере не тогда, когда есть более интересные занятия.

*

Это было мило. У Харпер оказывается есть романтическая струнка в душе. Конечно, я всегда знала, что она умеет демонстрировать свои чувства, но не ожидала, что может выразить их словесно.

Мы подходим друг другу.

Я связана с ней.

Господи, ведь это то, что я так жаждала услышать в течение тридцати двух лет!

Слезы наворачиваются на глаза, и я не могу сдержать себя. Пара слезинок падают на кожу Харпер, и она разрывает наш поцелуй.

Ее большие ладони гладят меня по щекам, откидывая волосы назад и вытирая мои слезы.

- Любимая, что случилось? Я тебя обидела?

Я качаю головой, но не могу промолвить и слова и вжимаюсь в мягкое теплое тело Харпер, не в силах сдержать поток слез.

И когда я начинаю успокаиваться, она шепчет мне на ухо:

В единый ритм переплетенных тел

Упала тень разлуки на мгновенье

Моя душа тоскует от потерь

А плоть пылает без прикосновенья

О, сколько дней еще бродить с мечтой

О той, чей нежный взгляд уносит к звездам

Сплетаясь каждым атомом с тобой

Я стану искоркой в пылающих ладонях.

Я поднимаю лицо и целую ее в краешек губ.

- Я обожаю стихи Колетт. Спасибо тебе.

Она смеется и щелкает меня по кончику носа.

- Я так и думала, что ты знаешь французский, маленькая обманщица, - она шутливо хмурится. – Могу поспорить, что мама в курсе.

Я краснею, пойманная на горячем.

- Харпер, солнышко, ты же никогда не спрашивала об этом.

- Не думала, что мы играем в игру «не спросишь – не узнаешь», - бурчит она.

Я знаю, что она шутит, но мне не хочется, чтобы у нее оставался осадок на душе.

- Мы и не играем, - стараюсь уверить ее. – По крайней мере, в отношении самого важного, - я утираю последние слезинки. – Харпер, займешься со мной любовью?

Она отвечает, слегка целуя меня:

- Ты уверена?

Я в состоянии только кивнуть головой.

С огромной нежностью Харпер исполняет мою просьбу.

*

Стоя на террасе нашей новой квартиры с видом на парк я думаю о своей жизни. Я позволила себе это сделать впервые после того, что случилось со мной.

Я была на грани жизни и смерти. Много людей погибло из-за меня. Включая моего лучшего друга.

Мне почти тридцать три.

У меня новая интересная работа.

Чудесная и красивая молодая любовница.

Прекрасная новая квартира. Даже несмотря на то, что из всей мебели здесь есть только кровать, да пара кастрюль и сковородок в придачу. Как говорит Харпер, самое главное здесь есть.

Я тихонько хихикаю при воспоминании о «Рейндж Ровере», на который Харпер положила глаз. Эта машина определенно в ее вкусе - в ней есть все возможные технические прибамбасы, известные человеку. С такой машиной ее статус «красавчика» только упрочится в глазах Брайана.

Но все же … чего-то не хватает. И я знаю чего. Мне это стало ясно еще в Новом Орлеане, на кухне. Я просто не была уверена. Но сейчас уже точно знаю.

Вопрос только в том, как мне сказать ей об этом?

И еще больший вопрос – не требую ли я слишком многого?