«Ты чёртов кретин», — именно это мне сказала Ребекка, перед тем как уйти. Она была так зла, когда узнала, что я потерял ту, которая была самым лучшим в моей грёбаной жизни. И ради кого? Ради тупой блондиночки, которая не может принять тот факт, что её королевскую персону, предпочли её сестре? Это же надо быть такой непрошибаемой. Чтобы я не делал, она продолжала возвращаться, говоря, что прощает меня. Что за бред! Почему она так меня терпит? Она ведь не любит меня! Так почему?
Да, я ведь говорил о Ребекке. Она ушла… Ушла с Луной. Я не знаю где они, но они вместе, и меня это успокаивает. Она сможет её защитить и уберечь от опасности. Хотя, это ведь должен был делать я. Оберегать её, защищать и быть рядом каждую секунду её жизни. Я ведь обещал сам себе, что не брошу её, что не отпущу, но отпустил. Всё произошло так быстро, и я думал, что это было необходимо для неё, что я должен ради неё… Хотел бы я сказать, но лгать себе уже нет сил, я просто не хотел, чтобы она разочаровывалась во мне, чтобы не возненавидела, чтобы не посчитала предателем. Но я даже понять не смог, как и когда я упустил тот момент, когда можно было всё вернуть. А был ли он — момент? Интересно, она сможет меня простить? Думаю нет, ведь я стёр ей память из-за своего страха и прихоти, и моего эгоизма. Она ведь это поймёт, она ведь всё поймёт, она всегда понимала, и всегда знала.
Заканчивая рисунок, который я рисовал под громкую музыку и на фоне своих воспоминаний, я посмотрел на то, что получилось, и не капли не удивился тому, что на меня с холста смотрела моя малышка, счастливо улыбаясь, держа в руках мою футболку, которую я ей подарил тогда. На моих губах появилась грустная улыбка. Я ведь забрал эту футболку, и картину, стёр все сообщения, которые были на её телефоне. Стёр всё, что напоминало обо мне, я полностью вычеркнул себя из её жизни. И всё, что мне остаётся, это ненавидеть себя за свой поступок, и думать: «а что если…». Вот именно «а что если…», эти гребаные «а что если…». У меня даже мужества не хватило, чтобы исправить то, что я сделал. Тоже мне сильнейшее существо на планете. Аж противно от самого себя.
Как обычно, я, беря в руки картину, подхожу к камину, и кидаю её в пламя. Это уже стало традицией. Сначала рисую её, а потом сжигаю, чтобы лишь я и пламя могли знать, что изображено на картине. А после я надеваю на лицо маску безразличия и выхожу из мастерской. Остаток дня, я пью бурбон или кровь, читаю книгу. Иногда выхожу на улицу прогуляться или убить кого-то, а потом выслушиваю от Кэролайн недовольства и обещания уйти, если я не прекращу себя так вести. Ах, если бы её слова были правдой, и она действительно ушла бы, я бы убил целый город ради этого, но это лишь пустой звук. Она всегда возвращалась, и если честно мне уже порядком надоело, что я не понимаю почему. Поэтому зайдя в нашу комнату, в которой я только спал и всё, и то не каждую ночь, я увидел Кэролайн, которая лёжа на кровати, что-то смотрела на ноутбуке. Садясь не так близко, чтобы ненароком не коснуться её, ведь сегодня явно не вторник или пятница, я ждал, пока она обратит на меня внимание. Когда это произошло, и она перевела взгляд с экрана ноутбука на меня, я спросил:
— Почему? — не поясняя, что именно я имею в виду, сказал я. Но, как я и ожидал, она не поняла, что я имел в виду, и мне придётся пояснять, что я от неё хочу.
— Почему ты всё ещё со мной? Мы уже давно остыли друг к другу, и не делай вид, будто это не так, — прямо сказал я, прекрасно понимая, что она начнёт своё лепетание о том, что это любовь и бла-бла-бла.
— Всё из-за Луны, — принимая мою правоту, и не пытаясь уклоняться от ответа, проговорила она. А вот этого я не понял.
— Причём она здесь? — повторяя свои мысли, я ждал ответа.
— А ты разве не понял? — посмотрев на меня так, будто я самое глупое существо на планете, она ждала от меня какой-то реакции, но её не последовало. Если бы мне было не всё равно, я бы может и отреагировал, но мне абсолютно плевать на её подколки. Она же, поняв это, вздохнула и продолжила, — Я получила от неё сообщение, в тот самый вечер, когда ты стёр ей память. Сам прочти его, потому что я до сих пор не могу понять полностью его смысла.
Я, как громом поражённый, сидел, и смотрел на Кэролайн, которая искала сообщение в телефоне. В памяти всплыли события того вечера. А ведь и правда, она что-то писала в телефоне, когда я вошёл. Так это было сообщение Кэролайн? Если она знала, или чувствовала, тогда почему написала именно ей? Пока я думал о такой ерунде, и кажется, злился на Кэролайн, что она отобрала у меня даже это, она нашла то сообщение и протянула мне телефон. Я, взяв его в руки, стал читать написанное:
Л: «Кэролайн, знаю, это может оказаться лишь моё воображение, и у меня осталось больше времени, но я всё-таки решила написать. Видишь ли, я сделала кое-что, думая, что смогу помочь тебе. Я влезла в твою личную жизнь, строя её как мне было угодно. Я такая дура, и надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь. Я думала, что ты влюблена в Клауса, но не могла признаться в этом даже себе… оно и не удивительно, ведь он столько всего сделал тебе и твоим друзьям. Я так и не смогла понять, что же не так в твоих чувствах, и думаю, уже не смогу, по крайней мере, не скоро.
Хочу тебя попросить кое о чём… Позаботься о нём! Сделай его счастливым. Он этого заслуживает. Ты это поймёшь, если он позволит. Надеюсь, я не зря поступаю так, и вы оба будете счастливы. Я очень этого хочу.
Прости Кэролайн.»
Дочитав её сообщение, я опустил телефон на кровать, и не мог поверить в то, что прочитал. Она знала! Нет, она чувствовала, что будет, если мы вернёмся домой. Поэтому она была такой растерянной. Поэтому её прикосновения были такими отчаянными. Однако кое-что не сходиться. Она сказала, что поступает так ради Кэролайн, но я в это не верю. Луна не совсем тот человек, который будет жертвовать собой ради сестры. Она делала это для себя, и только, но ведь этого не скажешь сестре. Так ведь, малышка?
— Что она имела в виду? — смотря мне в глаза, спросила Кэролайн. Я, отвлекаясь от своих мыслей, перевёл на неё взгляд. Она и правда не понимала, что происходит, ну что же я просвещу её.
— Я расскажу, но предупреждаю, тебе это может не понравиться, — начал я, вспоминая нашу первую встречу с Луной. Заметив кивок Кэролайн, что она готова выслушать, я продолжил, — помнишь, тем вечером в доме Сальваторе, мы с Луной познакомились. Уже тогда, я заметил, что она необычайно красива, и мне даже захотелось её нарисовать, но она мне показалась поверхностной и глупой девчонкой, которая больше чем на одну ночь, никому не будет интересна. О, как же я ошибался. В тот же вечер, когда я собирался домой, она выбежала за мной, и стала говорить то, чего я не ожидал от неё услышать. Она говорила о моих чувствах к тебе, и о том, что знает, как заставить тебя открыть глаза. Ну, или другими словами, полюбить меня.
— Что? Хочешь сказать, всё это устроила она? — перебивая меня, с недоверием возмутилась она. Я бы сказал, что её можно понять, и всё в том духе, но дело в том, что мне плевать.
— Мы заключили сделку. Инициатором была она, и условия тоже ставила она. Всё, что мне нужно было это выполнять их, что, на моё удивление, получалось довольно просто, мне даже стараться не пришлось. Это была, словно, сделка с дьяволом. Мы должны были делать вид, что встречаемся, в эту игру входило всё, без исключения. Я должен был показать Луне свои хорошие стороны, а она говорить о них тебе. Честно признаться, я был не уверен, что это и правда сработает. К тому же так быстро, — на этом я замолчал, вспоминая то время, что я провёл с моей малышкой. Я очень скучаю по ней, по её улыбке, по её голосу, смеху, по её глазам и телу. И мне не хватает её понимания, и ощущения, что я нужен ей таким, какой я есть. А ведь она говорила, что не хочет отдавать меня Кэролайн, и почему же я тогда её не послушал? Почему продолжал цепляться за это не такое уж и сильное чувство к Кэролайн.
