— Ясно. — Выдохнул Альфред.

— Енох, Джейк и Гораций собираемся у нас в комнате и допоздна слушаем страшилки. — Прошептала Оливия, улыбаясь.

— Только не говорите мисс Перегрин. — Улыбнулась Эмма.

— Да без проблем, в случае чего — прикрою. — Альфред подмигнул им.

Девушки кивнули ему.

— Нам пора укладывать младших в кровать. — Любезно улыбнулась Оливия.

Альфред улыбнулся и одёрнув пиджак вниз, направился вверх по лестнице.

Он видел, как поменялись выражение лица Алмы, он чувствовал, что внутри неё боролись чувства и эмоции. Ей нужно выговориться.

Альфред неуверенно открыл дверь её комнаты и застыл на месте.

Алма стояла в синем полумраке, у окна, задёрнутого ночными шторами, через которые усердно пытался пробиваться ночной свет луны.

Она была так загадочно прекрасна.

Мужчина переступил порог её комнаты, закрывая за собой дверь. Алма обернулась.

Одними своими глазами она манила его.

Он согревающее тепло, которое прокатилось по его телу, тепло от этих синих глаз.

Как говорят: человека, который дарован вам по судьбе, тянет к вам, а вас к нему.

Он чувствовал что Алма, это половина его, не достающее звено его жизни, которое отвечает за счастье.

Он сделал ещё шаг и ещё, подходя к ней ближе, чувствуя запах полюбившегося парфюма.

Её руки были скрещены на груди.

Она медленно отвернулась к занавешенному окну, не сказав не слова.

Альфред подошёл к ней со спины и обнял, заключая её в кольцо своих рук. «МОЁ” - шепчет его сердце.

Мужчина положил подбородок на её плечо.

— Я знаю, в глазах детей ты сильная и решительная. Ты уверенная в себе. Но, от меня не скроешь своё истинное состояние. — Прошептал он ей в шею, обжигая горячим дыханием кожу.

— Сколько это все будет продолжаться? — Внезапно спросила она.

Альфред насторожился.

— Эта война. Мы не касаемся её, но всё равно оказываемся крайними. Я устала. — Прошептала Алма.

Она развернулась к нему лицом и прижалась к его груди, обнимая.

Альфред прижал её к себе ближе.

— Алма, а скажи мне, как ты тогда наткнулась на тех немцев. — Спросил Альфред, вслушиваясь в тишину.

Женщина подняла на него глаза.

— Последовала за тобой, встретилась с Гансом. — Прошептала она, и на последнем слове перешла на полушёпот.

— Гансом? Тот немец, что хотел воспользоваться тобой в лесу? — Проговорил Альфред с какой-то ревностью в голосе.

Алма судорожно выдохнула.

— Я считаю что мы не правильно поступили. Я тогда и не думала, но сейчас меня гложет совесть. — Шепчет она.

Альфред вздохнул.

Он немного отстранился от неё, и пальцами приподняв её подбородок к своему лицу, проговорил прямо в губы.

— Алма, это немецкий солдат. На его руках куча невинных жизней, которые он погубил. Море крови. Убив, мы помогли расплате добраться до него. — Проговорил он ободряющим голосом.

— И всё-таки теперь и на моих руках кровь. — Шепчет она и опускает глаза вниз. — Убивать в петле это одно, на следующей день ты прекрасно знаешь, что эти люди будут живы. Но… мы живём настоящим прошлого. — Она отходит от него и присаживается на кровать.

Альфред оборачивается и смотрит на неё. Он не знает что сказать. Мысли судорожно путаются, ком застрял в горле.

Он видит в каком смятении находиться она, чувствует, что не сможет умолчать.

Алма смотрит на свои ладони и судорожно выдыхает.

— Мне до сих пор кажется, что они в крови. — Продолжает шептать она.

Альфред подходит к кровати.

Он медленно присаживается перед Алмой на колено.

Его руки окутывают её ладони.

Он подносит их к губам и целует, медленно, стараясь согреть.

Алма молчит.

— Твои руки чисты как и твоя совесть… Он жив. — Он не выдержал, признался.

Не мог наблюдать за тем как она страдает и обвиняет себя в «убийстве».

— Что? — Алма вздрогнула.

Альфред отстраняется и присаживается рядом на кровать.

Он закрывает глаза и на чём-то сосредотачивается.

Алма сидит тихо, боясь помешать ему.

Альфред редко применяет свою странность, считает её бездарной и не интересной.

А Алма тогда даёт ему крепкий подзатыльник, а потом целует в ушибленное место и называет Альфреда глупым.

Она ни раз объясняла ему что каждая странность по своему хороша.

Бывали дни когда она и вовсе обижалась на него, не выходя из своей комнаты.

А Альфред, целый день стоя у окна её комнаты, просит прощения, и не сдвигается с места, ждёт когда она раскроет окно и одобрительно кивнёт или же выбежит к нему на улицу.

— Жив и здоров как бык. — Бормочет он и его улыбка пропадает с лица. — В импровизированной больнице находиться. — Добавляет он.

Алма улыбается.

— А ты говорил, что никогда не будешь ревновать. — Она поглаживает его по волосам.

— Я позволил себе небольшую ложь. — Отвечает он, смотря в пол.

Алма поглаживает его по щеке, целует в губы. Шепчет, что всё будет хорошо. Обещает всегда быть рядом.

Но он не подвижен. Он молча сидит, смотря в одну точку перед собой.

В мыслях вновь мелькают те ужасные кадры, что показал Гораций.

Как её тело замертво падает к ногам немца. Ганса.

Он смотрит в её глаза, взгляд на котором застыл ужас.

Сердце обливается кровью, на глазах, выступают слёзы. Она самое дорогое что есть у него.

Он не позволит, умрёт, лишь бы она жила.

Альфред вздрогнул, когда она докоснулась до его плеча.

— Всё в порядке? — Шепчет она, переживая.

Альфред смотрит в её глаза, долго, пронзительно, от чего у неё проходит холодок по спине.

«Голубая бездна озёр» так он прозвал их. Он обожал эти смеющиеся и жизнерадостные глаза. В её глазах он видел свои мысли.

Даже в самые трудные моменты, борясь со тьмой, он представлял её, её взгляд. Это мотивировало его идти дальше, жить. Она его смысл.

Алма уже хочет что-то спросить, тревожно глядя в его дикий взгляд.

Альфред резко впивается в её губы требовательным поцелуем. Он хочет быть с ней прямо сейчас, хочет, чтобы их дыхание слилось воедино, как в последний раз.

Он стягивает с себя пиджак, не отстраняясь от её нежных губ.

Алма упирается руками в его грудь, делая на этом знак «стоп».

Мужчина же с лёгкостью укладывает её на кровать, не обращая внимания на протесты.

Он отстраняется он ее губ, смотрит на неё сверху вниз. Алма пытается что-то говорить, улыбается, но он не слышит.

Она его, только его, он будет первым.

Он наклоняется к ней. Его губы скользят по гладкой шее, и вдруг, натыкаются на «преграду” под названием воротник.

Здесь он решает избавиться и от пиджака, посчитав его лишним.