Стук в дверь.

Послышались тяжелые шаги. Двери отворил розоволосый мужчина в фартуке. При виде дочурки он моментально расплылся в ослепительной улбвке.

— Доча, пришла, так быстро! Как всё прошло, — мужчина крепко обнял девушку и волчонок не выдержав, завыл.

Кизаши резко отпрянул от девушки рассматривая причину звука.

— Собака! — его радости не было предела. — настоящая собака! Доча, можно мы его оставим?!

— Это волк, настоящий волк, -поправил его Какаши, который не ожидал такой бурной реакции.

Девушка же молча наблюдала за этой картиной. Хатаке осмотрел растерявшуюся ученицу и выдохнув, продолжил:

— Кизаши-сан, у Сакуры амнезия…

Комментарий к Глава 4. Новый друг. *прим.автора: даже я до сих пор хочу собаку)

====== Глава 5.Амнезийная дочь вернулась. ======

— Кизаши-сан, у Сакуры амнезия…

Мужчина в фартуке покосился на дочь, потом на Какаши, потом опять на дочь. Он явно был в растерянности от подобного заявления. Девушка закусила нижнюю губу и виновато глядела на отца, которого не помнит.

Кизаши озадачено положил руку на макушку и помотал головой будто стряхивая плохие мысли.

— Ладно, у Тцунаде-самы были хоть? — печально спросил он.

Его лицо помрачнело, но глаза всё также по-доброму смотрят на дочь. Истерить по поводу заболевания не было смысла. Кизаши пережил многое, чтобы закатывать скандалы из-за такого. Жива и слава Богам.

— Да, она осмотрела Сакуру, всё не так плохо, как мы думали. Она выписали стимуляторы, должны помочь, — рассказал мужчина, доставая из кармана сложенный листик с иероглифами.

— Хорошо, — кивнул отец и взял дочь за плечо заставляя пройти в комнату — заходите, ужин как раз готов.

Хатаке замялся, он считал себя лишним на семейном ужине.

— Чего встали, Какаши-сан? — ухмыльнулся глава семейства. — Голодный поди, идёмте, хватит стеснятся. Я такой чай вкусный купил, один из любимых Сакуры. Она вас им тоже как-то угощала, когда ей лет семнадцать было. Помните, мы с вами тогда пирогов объелись. Так что идёмте, вы нам уже как родной.

Беловолосый учитель улыбнулся глазами. Уж слишком по-домашнему позвал его Кизаши, что отказываться просто неприлично.

Сакура поставила волчонка на пол, чтобы он начинал осваиваться.

Кизаши побежал на кухню сервировать стол. Дочке же он приказал осматривать квартиру и, если возникнут вопросы, не стесняться.

Она стояла посередине гостиной. Но её взор привлекла лавандовая дверь, показавшаяся смутно знакомой. Девушка подошла к ней и надавила на ручку. Щелчок и дверь отворилась.

Сакура зашла в комнату, которая была также отделана в лавандовом цвете. У окна стояла односпальная кровать, застеленная белым в горошек пледом. Слева от постели был письменный стол с кучей рамочек с фото. Около двери располагался деревянный шкаф под потолок. Возле него стоял книжный шкаф. Рядом находилось сиреневое кресло, заваленное плюшевыми игрушками. Харуно привлекли две фотографии, стоявшие на столе. Она подошла и взяла в руки рамку с фото. На ней была она в детстве, два мальчика и Какаши. Он почти не изменился.

— Это наша команда номер семь, — пояснил позади неё мужчина. Харуно вздрогнула от испуга и повернула к нему голову.

Мужчина чувствовал, что не имел права входить в комнату без разрешения, поэтому стоял в дверях. К гадалке не ходи, чтобы не догадаться какую фотографию выберет девушка.

— Вы знакомы со мной с детства? — уточнила девушка, в ожидании изучая почти скрытое лицо мужчины.

Хатаке кивнул, а рядом с глазами появились морщинки, показывающие что он искренне улыбается. Сакура опять внимательно посмотрела на фото. Два мальчика. Один из показался ей знакомым.

— Блондин — это Наруто, наш седьмой Хокаге и твой лучший друг детства. Брюнет это Саске Учиха, — после этого мужчина замялся, решая говорить ей дальше или нет. Почему-то ему не хотелось рассказывать о её чувствах к этому парню. Но он также считал что сделать это необходимо, ведь даже такие ненужные лишние чувства были важной частью жизни Харуно. Нахмурившись и повернув голову к шкафу, он продолжил рассказ о сокомандниках.

— Ты очень любила его. Но он решил уйти из деревни. И даже, когда ты предложила ему взять тебя с собой он отказался.

Сложно сказать тронули эти слова сердце девушки или нет. Но в голове не появилось никаких картинок прошлого. Сейчас ей было абсолютно всё равно на этого парня. Она не помнит его, не помнит его голоса, не помнит его характера. Не помнит за что так любила парня, который так с ней обошелся. Сейчас он чужой для неё.

— Однако, я ничего не помню…

— Не расстраивайся, вернётся память, и ты вспомнишь свою любовь.

Ей показалось, что в его голосе были нотки обиды, которые сенсей явно пытался скрыть. Но она откинула эти мысли из головы.

Сакура поставила эту фотографию и взяла в руки вторую рамку. На ней она уже взрослая стояла посередине. По бокам был её отец и какая-то женщина. Блондинка с остроугольной чёлкой и строгим взглядом, но улыбающаяся. В руках Сакуры был букет белых роз. Они все стояли у ворот деревни.

— Праздник какой что ли? — спросила девушка.

Девушка была одета в военную форму.

-Для нас это был твой второй день рождения, — сообщил входящий в комнату Кизаши. Он по-хозяйски подошел к окну и закрыл его, чтобы дочь не простудилась ночью.

Сакура провела пальцем по лицу женщины. Это наверняка её мать. Что-то внутри подсказало это ей.

— В этот день ты вернулась с войны, — дрожащим голосом ответил мужчина, чувствуя, как в горле встаёт ком, а глаза начинает щипать от слёз.

Какаши молчал и вспоминал тот счастливый день. Наконец все закончилось и его самые близкие — команда номер семь — живы. Сакура жива. Тогда он был действительно счастлив, хотя война не обошлась и без потерь.

Сакура почувствовала какой-то холод смотря на женщину с фотографии. Будто этого человека нет в живых. Внутри всё сжалось в узел от предчувствия.

— Она умерла, да? — тихий голос заставил мужчин удивлённо посмотреть на девушку. Сакура понимала, что мама погибла, её интересовал вопрос из-за чего.

— Ты что-то вспомнила? — игнорируя вопрос, озадачился Кизаши.

— Не совсем, но такое чувство, что мы с ней связаны. Мне кажется… — она запнулась, обдумывая свои мысли и заставляя мужчин напрячься, — мне кажется, что я помню её запах и голос. Она пахнет кофе и конфетами?..

Глаза Кизаши расширились. Рот открылся и губы беззвучно хлопали, не в силах вымолвить словечка.

— Сакура…

Слишком много грустных моментов за день. Она чувствовала, как глаза наполнялись слезами, которые мешали нормально видеть. Шмыгнув носом, девушка протёрла глаза тыльной стороной ладони.

— Думаю, хватит на сегодня. Она слишком вымотана дорогой, — стараясь не замечать её слёз, сообщил Какаши.

Отец подошел к дочери и прижал к себе. Хатаке поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться на месте отца, заботливо обнимающего Сакуру, но отогнал эту мысль прочь. Она молча приняла тепло родного, хоть пока и незнакомого человека. Но буря внутри постепенно улеглась, а куноичи успокоилась. Девушка всё ещё шмыгала носом. Картину дополняли красные от слез слегка припухшие глаза. Кизаши уже ушел на кухню, вспоминая про остывающий ужин, конечно же не забыв пригласить дочь и гостя к столу. Какаши не спешил уходить, наблюдая за бывшей ученицей. Она немного виновато посмотрела на него. Ей и вправду не хотелось разреветься, а тем более перед кем-то. Возможно, именно этот виноватый взгляд заставил Какаши подойти к ней и сжать буквально на пару секунд в своих объятиях. Харуно удивлённо провожала взглядом сразу удалившегося ниндзя, отмечая непривычное тепло где-то глубоко внутри. Девушка также поспешила на кухню.

Волчонок грыз ножку стола из-за чего получал по наглой мордашке от Сакуры. Он первый опустошил свою миску, но давать добавку они не стали, боясь, что Морико переест и ему будет плохо.

Мужчина положил на три тарелки свою стряпню.