— Ничего страшного — медленно проговорила она. — Конечно, в другой раз обязательно куда — нибудь сходим.

— Спасибо, что не обижаешься. Ты лучше всех!

Она положила трубку, забыв попрощаться. Забыв ли? Хелена знала, что Билл должен был заехать в Университет и увидеться с Алиной. Она умная женщина, и сразу же все поняла.

Билл обернулся и несколько секунд смотрел на девушку, подкрашивающую губы и сидящую на пассажирском сидении временно его автомобиля. Он еще злился, очень, но как-то все это было правильно: Алина, ожидающая его возвращения, совместный обед, ее примирительный тон. Он не мог понять, верно ли поступил, отменив обед с Хеленой, но решил действовать по обстоятельствам.

— Крутой он чувак — сообщил молодой мужчина, затягиваясь сигаретой, – был недавно на их закрытом выступлении в Будде (ночной клуб — прим. автора), рехнуться можно от того, что они творят на сцене!

— Да? — скривил лицо второй, лениво выпуская изо рта и носа дым. — По мне так ничего особенного: посредственная музыка, бездарные тексты, а вокал… так вообще лузерский.

— Не, Джайл, ты не прав — возмутился первый участник диалога, указывая на говорившего по телефону Макса, – музыка у них честная, пишут и преподносят от сердца, это чувствуется. Макс отлично держится на сцене, голос звучит не хуже, чем в записи, да и, чтобы ты не говорил, -засмеялся, – он весьма уверенно поставил тебя на место в твоем же собственном доме! Так что лузер среди вас двоих все-таки ты.

Джайл сплюнул.

— Он такой же, как и все, будет петь то, что скажут, хоть дуэтом с Бибером, лишь бы за деньги.

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Скоро посмотришь, Мэтт, уверяю — ухмыльнулся Хертц, затягиваясь и провожая взглядом отъезжающую от университетской парковки немецкую машину.

— Билл, ты же простил мне то дурацкое смс? — выжидающе уставилась на рокера Алина, как только он сел за руль. Билл хотел было что — то сказать, но, увидев жалобно смотрящие на него яркие, цвета летнего неба, глаза, смог лишь криво улыбнуться и неуверенно поправить вырез толстовки. — Простил же? — повторила она, трогательно моргая и гадая, что бы еще такого сказать или сделать, чтобы все снова стало по — прежнему.

А Билл тонул в ее глазах, теряя возможность логически мыслить и забывая подобранные за последние дни слова, призванные объяснить, как сильно ему осточертела роль немого спонсора, как он устал от ее пренебрежения и высокомерного отношения. Тонул, как и всегда, с того самого вечера, когда девушка умоляла заняться с ней любовью в первый раз, в похожей машине на окраине города. И даже понимая, что это неправильно, он вновь смог лишь вздохнуть, не делая попыток обратиться к здравому смыслу. Он не мог сказать «нет» этому взгляду, никогда не мог, не смог и сейчас.

— Проехали, Алина, просто запомни, что так больше делать не надо. Мне было очень неприятно.

В голубых глазах сверкнула радость, Алина всплеснула руками, будто хотела его обнять, но вдруг передумала, откинулась на сидении.

— Билл, представляешь, какого было мне найти это предупреждение! —затараторила она, как ни в чем не бывало. — Ты не пишешь, не звонишь, пресекаешь мои попытки связаться! А тут это письмо!

— Алина, сколько раз ты сбрасывала мои звонки? — осторожно вставил свое слово рокер.

— Я могу объяснить причину каждого несостоявшегося разговора! Спрашивай! — скрестила руки на груди, делая вид, что обиделась. Макс удивленно приподнял брови, поглядывая на насупившуюся пассажирку. Он что, только что остался во всем виноват? И на него же еще и обиделись?

— Да я не записывал… — растерянно пробормотал он, перестраиваясь в крайний правый ряд.

— Вот именно, тебе нечего мне предъявить, а я вот прекрасно помню, как несколько раз звонила, а ты то сбрасывал, то тупо игнорировал.

— Я был занят! — возмутился рокер, понимая, что начинает оправдываться, и недоумевая по этому поводу. Это же он сегодня пострадавшая сторона, не так ли?

— Настолько занят, что за неделю не нашлось и минутки, чтобы набрать мой номер? А если бы со мной что — то случилось? Тебе плевать на меня, признайся! — отвернулась к окну. Билл закусил губу, минуту помолчал и, не придумав ничего лучше, первым пошел на контакт:

— Извини, Алина, я не знаю, что на меня нашло. Я очень переживаю за тебя, честное слово, просто хотелось немного подумать.

— Подумал?

— Еще нет…

— Ты бы видел, что со мной было, когда я прочитала предупреждение! Я разревелась прямо в подъезде, а миссис Олди, обнаружившая меня сидящей на корточках на лестничной площадке, вынуждена была полчаса отпаивать несчастную соседку ромашковым чаем, пытаясь привести в чувства!

— Правда? — смутился Билл.

— Клянусь! Я за это время передумала все на свете: где теперь жить, кем пойти работать, куда перепоступить учиться… — Алина вовремя закрыла рот, с которого чуть не слетели сравнения с мамой Билла. Нет, она хочет просто привлечь его внимание, заставить почувствовать вину, а не ломать человека. Нет, она никогда такое не скажет, ни за что на свете! — Билл, ты единственный, к кому я могу обратиться в случае беды, но ты тупо не желаешь даже разговаривать со мной!

— Прости меня, малыш — прошептал парень, искренне раскаиваясь — Я повел себя как придурок.

— Я рада, что мы это выяснили — улыбнулась Алина, радуясь безоговорочной капитуляции противника. Что ж, эту тему можно закрыть. — Твоя машина? — перевела разговор в нейтральное русло.

— Шутишь? Дела, конечно, идут в гору, но пока не настолько. Эта машина с тест — драйва, но она мне очень нравится. Возможно, когда — нибудь куплю себе именно такую. Ты, кстати, не против итальянской кухни? У меня там столик заказан.

Алина закусила губу, соображая, с кем это у парня могла быть запланирована встреча, которую он так не хотел отменять. Ее опасения лишь усилились, когда они зашли в милый ресторанчик с приглушенным освещением, тихой музыкой и отделенными занавесками столиками. Если бы время было более позднее, чем обеденное, Алина бы не сомневалась в ответе.

Всю дорогу до кафе Билла мучило неприятное ощущение, зудевшее в голове и жгущее грудь. Совесть? У Билла? Из — за бабы? Чушь! Но это ощущение продолжало давить, не позволяя мыслить ни о чем другом, помимо дороги и…вины? Определенно он чувствовал себя виноватым, что выпросил у докторши свидание, а потом сам же и отменил его. Хелен ни из таких женщин, которые позволяют собой пренебрегать, отодвигая на второй план. Билл посмотрел на Алину — эта мадам тоже не захочет быть второй. Черт, как — то все слишком сложно, раньше его отношения с противоположным полом вообще не требовали мозговой активности, вот активности прочих частей тела – сколько угодно. Сейчас же ситуация изменилась с точностью да наоборот — море головной боли и никакого секса. Нее, так не пойдет, нужно выбираться из созданной им самим же западни!

Благо, вышеупомянутая дорога заняла не более четверти часа. Они приехали почти на сорок минут раньше запланированного времени, но, к счастью, зарезервированный столик был уже свободен, и милая девушка предложила сделать заказ. Билл еще раз вздохнул, анализируя, что только что сделал, и кому отказал, ради очередной порции уколов и моральных ударов. Его взгляд остановился на Алине, приподнявшейся на носочки, чтобы повесить пальто на верхних крючок. Теплая волна возбуждения прокатилась по рукам, груди и прессу, опускаясь ниже и концентрируясь в области паха. Боже. Билл сглотнул, поедая взглядом стройные ножки и его любимую попку, обтянутую тугими джинсами, тоненькую талию, хрупкие ручки, которые могут быть такими нежными и в то же время сильными, сжимая и царапая его плечи на пике удовольствия, сообщая о потребности в его движениях. Он помнил каждую подробность их близости, каждую мелочь, сотни раз прокручивал в голове детали их ночей, особенно часто перед сном…

Кое — как, с третьей попытки, девушке удалось устроить пальто на вешалке, она неуверенно улыбнулась своей неспособности к простому действию, после чего повернулась к парню, и он пропал. Ну кто, черт подери, посоветовал ей носить настолько глубокие декольте? Пальцы невольно разомкнулись, вспоминая объемы самой красивой и приятной на ощупь груди.