Маттуил работает на строительстве этой дороги. Она проложена от Отверстой Длани до Малорессы и далее на семьдесят лиг на восток. Маттуил опытный каменщик. Он обтёсывает гранитные блоки и размещает их так, чтобы они могли выдержать вес лошадей, волов, тяжёлых повозок и марширующих воинов.

Матта постепенно приходила в себя. Матт следил за ней взглядом, пока она, наконец, вновь не развернулась к очагу. Тогда и он расслабился. Когда Маттильда вывернулась из его рук, он спокойно отпустил её. Возможно, он даже не осознавал, как крепко до этого стиснул девочку.

– Но почему? – запротестовал ребёнок. – Говорят, что королева Эстия самая красивая женщина в обоих королевствах. Почему же она хочет именно дорогу?

В надежде снять напряжение, воцарившееся в приютившем его доме, Кламат спросил Маттильду:

– А чего захочешь ты? Когда станешь самой красивой женщиной в обоих королевствах?

Девочка зарделась, но ответила, не задумываясь:

– Корону, – сказала она. – И модное платье на особый случай. И ещё чтобы кто-нибудь целовал мне руку. И ещё…

– И ещё, – сурово вставила Матта, – доброго мужа, который будет любить тебя, которому ты будешь доверять и который не будет забивать голову мыслями о войне.

Кламат кивнул.

– Всё это, конечно. – И обратился к Матту: – А вот королева Эстия желает дорогу для быстрого сообщения с Последним Книгохранилищем. Она хочет иметь возможность послать помощь или получить её. Она хочет, чтобы караваны заходили к нам, следуя своими торговыми путями. И она хочет, чтобы наши магистры – магистры Беллегера и Амики – посещали знаменитую библиотеку, увеличивали свои познания в магии и приносили ещё большую пользу.

И она надеется, что магистры Книгохранилища будут посещать нас и мы сможем лучше разобраться в их целях.

Кламата не было с Бифальтом, когда магистры вынудили принца отправиться в Амику, чтобы добиться мира. И всё же он слышал, как всё было – и немногословную версию короля Бифальта, и пространное повествование Элгарта. Кламат знал, что там, в Книгохранилище, принц завоевал доверие Элгарта. Но он знал и то, что никто ни в Беллегере, ни в Амике не понимал до конца причин, заставивших заклинателей Последнего Книгохранилища вести свою игру именно так. У короля было своё объяснение, и король боялся, что оно окажется правдой. Впрочем, только самые близкие из его советников разделяли его мнение.

Глубоко вдыхая воздух, чтобы немного снять напряжение, Кламат ждал следующего вопроса Матта. Он знал, каким он будет. Почему король Бифальт укрепляет побережье? Оно же недоступно с моря. Слишком много погибло смельчаков, которые пытались ходить там под парусом. Они попрощались с жизнью, разбившись о рифы и скалы, утонув в водоворотах сталкивающихся течений.

Но пастух не успел подобрать нужные слова, его прервал стук сапог на крыльце. Из сарая прибежал Маттсон.

– Они травят солдатские байки? – Он и не пытался скрыть своего возбуждения. – Я тоже хочу послушать.

Матта, принципиально следившая за соблюдением установленных ею правил, напомнила:

– Умойся! – И хмуро добавила: – Ещё не начали, но скоро начнут.

Втянув голову в плечи, Маттсон повернулся к умывальнику. Под пристальным взглядом матери он вычесал из волос и смахнул с рубахи солому, поплескал водой в лицо и соскоблил с рук грязь, смешанную с навозом.

Кламат воспользовался появившейся передышкой, чтобы взглянуть через плечо на очаг, где на железных крючках, вбитых под потолком в кирпичи дымовой трубы, висело ружьё Матта. Как Кламат и ожидал, ружьё было покрыто слоем пыли. Несмотря на своё пристрастие к чистоте, Матта отказывалась притрагиваться к ружью. И конечно, Матт не брал его в руки уже много лет, хоть и должен был слышать, что близ Грани Царства в последнее время стало небезопасно.

Кламат опустил глаза. Маттсон, пройдя досмотр Матты, тут же метнулся к столу и сел. Его предвкушающий взгляд перебегал от Кламата к отцу и обратно.

Тут Кламат услышал блеяние овец, лай собак, приглушённые команды пастуха и тихий стук копыт. Стадо загоняли в загон. Маттин, второй из трёх сыновей Матта и Матты, войдёт в дом, как только напоит овец и даст им зерна, чтобы подкормить после выпаса.

Кламат тихонько вздохнул. Времени оставалось всё меньше. Скоро – самое позднее после того, как вся семья поест – нужно будет приступать к более серьёзному разговору. Конечно же Матт и Матта уже знали причину его посещения. Возможно, её понимал и Маттин. Но крестьяне видели её с точки зрения опыта своей жизни, жизни в почти безлюдном уголке Беллегера, вдали от страхов короля Бифальта. Кламат пришёл сюда отчасти и для того, чтобы открыть перед ними более общую картину.

– Маттильда, – позвала от очага Матта, – накрой на стол. – Уже почти успокоившись, она ласково улыбнулась дочери. – Маттин вернулся. Он проголодался. – Тут она снова нахмурилась. – А гость наш проделал далёкий путь. Он тоже проголодался.

Девочка, то ли потому что пришёл Кламат, то ли по какой другой причине, была сегодня очень послушной. Она сразу же вскочила со стула, подошла к шкафу у очага и с детской осторожностью начала доставать и раскладывать на столе тарелки, миски и кружки.

Кламат громко, чтобы ей было слышно, сказал:

– Она хорошая девочка, Матт. А Маттсон очень помог мне с мулами. – Кламат говорил совершенно искренне. И надеялся, что это заметят. – Уверен, вы с Маттой гордитесь ими.

Матт почти улыбался, но ответил серьезно:

– Да, так и есть. Они для нас большое утешение. Как и Маттин. – И после недолгой паузы добавил. – Но семья не будет целой, старина, пока Маттуил не вернётся.

«Этого, – подумал Кламат, – ещё долго ждать». Дороге королевы Эстии предстоит пересечь восточные ущелья Предельной реки, и рабочих рук там потребуется намного больше. Так далеко от Малорессы и Отверстой Длани люди ропщут на долгую жизнь без всяких удобств, вдали от дома, и всё чаще случаются дезертирства. Королеве Эстии приходится содержать строителей под стражей. Но Кламат только кивнул Матту и ничего не ответил.

Без сомнений, это его посещение будет не из простых.

Чтобы скрыть свои чувства, он воскликнул:

– Пекло, Матта! Твоё рагу пахнет просто восхитительно. Я проголодался даже больше, чем мне казалось. А это аромат пекущегося хлеба?

Матта молча, не отворачиваясь от очага, кивнула.

Её муж нахмурился, но только слегка пожал плечами, решив оставить её в покое.

Вскоре с крыльца послышалось топанье тяжёлых сапог. Маттин открыл дверь с большей осторожностью, чем его младший брат. Быстро оглядев комнату, он убедился в присутствии Кламата, кивнул отцу и отправился умываться. Он был ещё юношей – только семнадцати лет, насколько помнил Кламат, – но движения его уже были пронизаны спокойной уверенностью отца, и выглядел он старше своих лет. Лишь открытое лицо да редкая щетина выдавали его молодость.

Приведя себя в порядок, насколько это было возможно не искупавшись, юноша подошёл к очагу и поцеловал в щёку мать. Посмотрев на её стряпню, он спросил:

– Уже готово, мам? Я голодный, как целое стадо.

– Скоро, – ответила она. Кламату показалось, что ворчливые нотки в её голосе почти исчезли. – Поприветствуй нашего гостя. Да спроси брата и сестру, всё ли они сделали. Наш гость, должно быть, отвлёк их.

Маттин хлопнул мать по плечу и прошёл к столу. Прежде чем сесть, юноша степенно кивнул Кламату – получилось похоже на официальный поклон.

– Генерал Кламат, сэр. Мама с папой рады приветствовать вас. Я присоединяюсь к ним. У нас редко случаются такие гости. Он взлохматил волосы Маттсона. – Да и Маттильда устала играть только с одними братьями. Ваше посещение растормошило нас.

Кламат кратко кивнул в ответ.

– Рад видеть тебя, Маттин. Ты превратился в мужчину, пока меня не было. И какого!

Матт указал юноше на стул:

– Сядь, сын. Ты не многое пропустил. Мой старый друг успел сказать только, что с Маттуилом всё хорошо. Он работает в отряде, который строит дорогу для королевы Эстии.