— Ты не одна, — сказал Линч. — Не сдавайся.
— Спасибо, сэр.
Линч весело улыбнулся.
— Как думаешь, долго протянет Монкриф, прежде чем Роза сведет его с ума своим последним предложением в Парламент?
— Возможно, мне стоит к ней присоединиться. Со мной он умирает от скуки.
Объятия Линча стали жестче, но только на миг.
— Хочешь, чтобы я его вызвал?
— Нет, — ответила Перри, — Он нужен мне живым. — Она взглянула Линчу в глаза. — Ты нужен мне живым.
Линч сделал круг по зале, и они помолчали немного. Перри и Линч никогда не старались заполнять паузы, им и так было уютно.
— Он нужен тебе живым?
Перри посмотрела на него из-под ресниц.
— У него есть устройство, которое способно оборачивать вспять последствия жажды. Или ее контролировать.
У Линча вырвался вздох — единственный знак, что он ее услышал. Но для него это было равносильно взрыву петарды.
— Какова цена?
— Я.
Он коротко кивнул и оглядел залу. Вдруг его взгляд остановился, глаза прищурились — Линч уставился на герцога.
— Это устройство может быть опасно.
Перри сразу вспомнила, что Линч не просто Ночной ястреб, а один из правящих герцогов.
— Он не собирается сообщать, как оно работает, — отозвалась Перри. — Но если сегодня все пройдет хорошо, Монкриф продемонстрирует его Эшелону на завтрашней выставке. Конечно, контролировать предмет будет сам герцог, но он разрешит голубокровным им пользоваться за небольшую плату. И он обещал предоставить мне доступ.
— Ясно.
Перри испугалась. Кажется, Линч точно знал, что она имела в виду.
— Что сегодня делает Гаррет?
Вальс замедлился, Линч остановился.
— Конечно, он здесь. Чтобы быть с тобой рядом.
Он посмотрел куда-то ей за плечо, затылок Перри защекотали мурашки. Обернувшись, она увидела, как толпа расступилась, и из нее вышел Гаррет в безукоризненном черном фраке с блестящим белым галстуком-бабочкой. Он с легкостью сменил наряд и смотрелся здесь так органично, как Перри никогда не удавалось.
— Нет! — запаниковала она, дернувшись в объятиях Линча.
Тот склонился к ней и прошептал на ухо:
— Даже если я его попрошу уйти, он откажется. Цена слишком высока, Перри. Для разнообразия пора дать кому-нибудь тебе помочь.
— Я могу вылечить его, — запротестовала она, — спасти!
Последовал долгий взгляд.
— Говорю тебе как мужчина, который недавно позволил жене пожертвовать собой ради него: этот жест не оценят по достоинству. Если лекарство существует, есть надежда. Этого достаточно.
— Вы позволите?
Услышав этот голос, Перри задрожала, словно он проник ей под кожу. Перри вцепилась в Линча, омываемая изнутри теплой волной. Затем он мягко отстранился и передал ее в руки Гаррета.
— Она вся твоя, — сказал Линч.
Слова прозвучали в какой-то мере пророчески. Струнные заиграли новую композицию с легким ближневосточным налетом. Перри остро глянула на Гаррета. Ассах. Танец, призванный соблазнять, показать голубокровным лучшие качества трэлей или дебютанток.
— Выглядишь замечательно, — сказал Гаррет, увлекая Перри в круг.
Разумеется, он знал фигуры, хоть Перри не спрашивала, откуда. В прошлом Гаррет крутил амуры с дамами из Эшелона, а учился он, черт побери, всегда легко и быстро.
Он медленно повернул ее, держа за запястье.
— Хотя предпочитаю видеть тебя в красном. — Еще один поворот, Гарет притянул Перри спиной к своей груди и прошептал прямо в шею: — И чтобы при этом ты была влажной.
Он обвил ее талию, прижав Перри сильнее. Она положила руку поверх его руки, удерживая Гаррета, ее дыхание стало прерывистым.
— Тебе нельзя здесь находиться. Ты все испортишь.
— Именно.
Танец развел их в стороны, Гаррет изысканно закружил Перри, затем она снова вернулась в его объятия, словно там ей самое место. О, как Перри хотела остаться! Им было запрещено танцевать ассах вместе, но в руках Гаррета ей казалось, что они остались лишь вдвоем на всем свете, словно создали свой собственный мир. Безопасный, только для них одних.
— Ты должен был уйти, — хрипло прошептала Перри, — я так решила.
— Не припоминаю, чтобы я на это соглашался. — Они сделали пируэт, на миг встретившись жаркими взглядами, и снова сошлись.
— Упрямый ублюдок! — Перри злилась, но в глубине души ее омывало тепло.
— Мы отлично подходим друг другу. — Дыхание Гаррета коснулось волос Перри. — Я подарю тебе упрямых детей, любовь моя.
Перри вздрогнула. Она не могла думать об этом. Только не сейчас — и Гаррет это знал.
— У него есть лекарство от жажды, — пробормотала Перри. Ей хотелось, чтоб он чувствовал себя как она — выбитым из колеи.
Гаррет окаменел в ее объятиях. Они остановились прямо посреди залы.
— Если ты скажешь, что ты пошла на это из-за меня, я сверну твою чертову шею.
— Тогда не скажу. — Перри закружилась, бросив на него острый взгляд, заставляя продолжать.
Гаррет посмотрел на нее и мрачно перешел к следующей фигуре.
— Я не уйду без тебя сегодня. Один раз я уже так поступил. Больше этого не будет. Спорь сколько хочешь.
Перри заглянула ему за плечо. По краю залы бродил Монкриф, наблюдая за происходящим с угрюмым выражением лица. Она снова посмотрела на Гаррета.
— Он убьет тебя.
— Только не здесь, — с апломбом возразил тот.
— Это не шутка!
Его глаза потемнели, он прильнул ближе.
— Я и не смеюсь, Перри. — Он стиснул ее, их бедра почти прижались друг к другу, губы Гаррета скользнули по ее щеке. От прикосновения щетины Перри задрожала.
— Будь ты проклят, упрямый идиот!
— Кто бы говорил…
Перри отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Что ты задумал?
Они прошли еще один круг. Перри с Монкрифом встретились взглядами, затем Гаррет притянул ее спиной к своей груди.
— Тебе лучше не знать.
— Гаррет, — шепнула через плечо Перри.
Он оглядел комнату. Герцог уставился на него с окаменевшим лицом. Перри не удержалась и инстинктивно схватила Гаррета за руку.
— Он не один. Что бы ты ни планировал, знай: он будет защищаться. — Она поколебалась и добавила: — Не забывай о Хаге. — Гаррет обратился в слух. — Ты ведь помнишь, что он сделал с теми девушками. — Грудь Перри сжалась, но она заставила себя продолжать: — Я не в первый раз видела это. Не в первый… — Она покачала головой. — Я сбежала, Гаррет. Кроме меня, никому не удалось. — Слова словно полились из нее. — Герцог говорил мне, что в подвал соваться нельзя. Лучше бы я послушалась. Но я была любопытной. Оттуда порой доносились… странные звуки. Плач. По ночам. Вот почему я умоляла отца вытащить меня оттуда. Не стоило там рыскать. Мне не следовало открывать проклятую дверь, но я это сделала.
Прикосновение Гаррета к руке вырвало Перри из кошмара. Она поежилась и посмотрела на него, а он закружил ее в объятиях.
Гаррет молчал, давая ей выговориться. Он стал якорем в океане ужаса.
— Когда они нашли меня, я пыталась освободить одну из девушек. Герцог сказал, обмолвлюсь хоть словом — он убьет моего отца, а Хаг…Ему запретили меня трогать. Я должна была там жить, зная, что происходит. Как-то ночью герцог ушел в свой клуб, — бормотала Перри, — и я снова попыталась их вызволить. Хаг меня поймал. Он п-причинил мне боль. Как я ни кричала, он все резал меня и резал. — Перри облизала губы, та сцена снова встала перед ее внутренним взором. Гаррет схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Заставляя увидеть его, а не кровь на клинке.
— Ты сбежала, — тихо напомнил он.
Она бежала по бесконечным коридорам герцогского особняка, поскальзываясь на собственной крови. Над камином висела пара скрещенных мечей… К тому времени Перри совсем отчаялась.
— Когда Хаг пришел за мной… Я думала, что убила его, — прошептала она. — Лезвие вошло ему прямо в лицо. Не знаю, кто мог выжить после подобного.
— А потом ты убежала.
— Хаг инфицировал меня вирусом жажды. Поэтому я пережила его эксперименты. Я совсем свихнулась. С трудом справлялась с голодом, не говоря уж о том, чтобы думать. А отец… Я не могла пойти домой. Там Монкриф стал бы искать в первую очередь. И он угрожал…