— Люси, — спустив со своей спины девушку, по-отечески серьезно посмотрел на нее Верховный король, — ты ничего не хочешь сказать?

Младшая королева тут же потускнела и перевела виноватый взгляд на сестру, сопроводив начало речи тяжким вздохом. Признавать собственные ошибки было крайне нелегко, особенно, когда желал исключительно добра, но вышло все далеко не так, как планировалось.

— Прости меня, пожалуйста, — тихо пролепетала Люси, нервно сминая ткань юбки. — Я не думала, что все обернется так. Я хотела помочь.

Сьюзен смотрела сурово куда-то мимо сестры, стараясь как можно дольше выглядеть серьезной, немного раздраженной и обиженной. Это всегда превращалось в негласную игру у девушек, потому как льстило очень, когда перед тобой расстилаются, извиняются, стараются всеми способами загладить вину. Правда Сьюзен очень хотелось, чтобы ситуация эта как можно скорее закончилась, а последствия растворились в воздухе, и все вернулось туда, где было.

Питеру пришлось легонько ущипнуть за бок Великодушную, чтобы добиться хоть какой-то реакции, из-за чего получил он недовольный взгляд в ответ.

— И ты меня прости за то, что накричала, — размякнув, произнесла старшая сестра, после чего они с Люси обнялись.

— И что бы вы делали без меня, — закатил глаза молодой мужчина, усмехнувшись.

— Ну да, куда уж мы без его великолепнейшества! — издевательски заметила Сьюзен. — Я была бы рада с вами еще поболтать, но мне нужно кое-что решить. — Она шутливо откланялась, и поспешила прочь.

Она словно стала дышать заново, то ли так подействовал разговор с братом, то ли стрельба сняла стресс. Сьюзен постоянно пребывала в стрессовом состоянии, начиная с прибытия в Кэр-Паравел, потому и забыла какого это, ощущать себя хотя бы немножечко расслабленной. Она привыкла к состоянию напряженности, что даже не заметила, как осунулась, как вместо щек появились скулы, не такие явные, но все же. И платья, ставшие чуть больше самой девушки, могли стать первой причиной для тревоги, только вот Сьюзен некогда было замечать такие мелочи.

После смерти Лилиандиль хоть и прошло совсем ничего, но Певенси уже успела понять горечь и радость материнства, ухаживая за юным дофином. Она успела привязаться к четырехлетнему малышу, который очень сильно был похож на отца. Курчавые темные волосы и карие глаза, а черты лица, еще не оформившиеся, но уже понятные.

Сьюзен проскользнула мимо выходящего из кабинета короля десницы, коротко ему кивнув, и прикрыла дверь тихонько. Каспиан не заметил, как она вошла, он слишком увлеченно разглядывал бумаги, которые ему было необходимо подписать. Пусть Кэр-Паравел захвачен, но остальная Нарния требовала внимания правителя, потому и расслабиться тельмаринец на троне не мог. Певенси тихо кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Я хотела поговорить, — начала она неуверенно, мысленно ругая себя за то, что сердце бьется, словно хочет вырваться из груди.

Она боялась. Чего? Не знала. Сьюзен в последнее время много чего не знала, боялась и делала. И сейчас, руководствуясь наставлением Питера, обычно не способного на долгие поддерживающие речи, девушка стояла за спиной Каспиана, переминаясь с ноги на ногу. Слова не хотели складываться в предложения.

— Мы вчера поговорили уже, — спокойно ответил мужчина, даже не обернувшись. — Выяснили, что к чему.

— Каспиан, — жалобно проскулила она, сделав пару шагов к нему. Ей бы коснуться его плеча, успокоить, как обычно делала мама, стоило отцу разозлиться из-за пустяка. Но рука опустилась, едва прикоснувшись к королю. — Я предлагаю перемирие.

Тельмаринец обернулся, выказывая свое удивление.

— Нам не нужны личные распри во время штурма замка, — серьезно подметила девушка, но сказать хотела другое. Гордость не позволяла первой пойти на уступки.

— Верно.

Сьюзен закусила нижнюю губу, пытаясь придумать, чем разбавить воцарившуюся неуютную тишину. Ей хотелось извиниться за то, что позволила себе вспылить, за то, что не сдержалась и накричала, за то, что рассекла ему бровь. Но и обида была сильна. Внутри королевы царила буря, каких не было доселе, война, каких не видывал никто ранее. Противостояние между желаниями и принципами.

— Потому ты не будешь принимать участие в штурме, — Сьюзен было открыла рот, как Каспиан продолжил. — Мы с Питером пришли к выводу, что вам с Люси безопаснее будет здесь.

— Вы с Питером? — удивленно прошептала девушка, багровея от растущего внутри негодования.

Она должна была догадаться, что брат в чем-то провинился, иначе бы не был столь любезен. Питер снова решил за них с сестрой, в очередной раз совершая ошибку, которую уже допускал. Он вернулся с последней войны чудом уцелевший, и теперь снова думает, что сможет справиться своими силами.

Сьюзен молчала.

— К тому же, если со мной что-то случится, — Каспиан теперь развернулся полностью лицом к девушке и серьезным взглядом посмотрел на нее, — я хочу, чтобы ты стала регентом.

Девушка не ответила, лишь села на ближайшее кресло, ноги почему-то начали дрожать.

— Рилиан к тебе привык, народ тебя уважает, что нужно еще для регента? — Каспиан оперся на краешек стола и сложил руки на груди, наблюдая за тем, как Сьюзен бледнеет.

— Это опасно, да? — Спросила королева сдержанно, хотя страх ее буквально схватил за горло и начал душить.

— Да, — коротко кивает Каспиан.

Он некоторое время смотрит на девушку, стараясь держаться уверенно, холодно, прокручивая события вчерашнего вечера в своей голове. Но сдается, подходит ближе и присаживается на корточки, берет холодные руки Сьюзен в свои и смотрит снизу немного тоскливо.

— Прости, что вспылил вчера. Я не хотел тебя обидеть, — виновато произнес король. — Пойми просто, что мои чувства к тебе не остыли. Только я не могу, — он вспомнил светлое и живое личико Лилиандиль, словно она сейчас сидела перед ним, и грустно добавил. — Слишком свежая рана.

Сьюзен молчит, прячет взгляд, и молится, чтобы ладошки не вспотели, а сердце не выскочило из груди.

— Это не справедливо по отношению к Лилиандиль, знаю. — Так же тихо продолжал Каспиан, разглядывая светлое личико королевы. — Но я всегда думал о тебе.

Сьюзен хочется ответить тем же, ей хочется растаять сейчас, стереть всю неловкость, которую она ощущает, и избавиться от страха. Ей хочется поцеловать Каспиана, как тогда перед уходом домой. Но то был поцелуй на прощание, без надежды на встречу. Без расчета на будущее.

— Пообещай вернуться, — тихо шепчет девушка. Голос отчего-то не слушается, сипит, а в горле полная засуха.

Сьюзен поднимает взгляд, и глаза ее встречаются с глазами Каспиана. В них уже нет той злости, что увидела она вчера, только след над глазом останется напоминанием об их спонтанной и глупой ссоре. Девушка осторожно касается пальцами подсохшей крови на брови, от чего Каспиан шипит.

— Прости, — виновато отзывается королева, убрав руку от лица мужчины.

Она поспешно встает, чувствуя, как жар расплывается по телу вверх, и кровь приливает к щекам от пристального взгляда, и направляется к двери. Уж если мальчики решили поиграть в войну сами, то она останется в стороне, примет их решение, и будет ждать возвращения.

— Каспиан, — Певенси останавливается у самой двери, не оборачиваясь, — я буду тебя ждать.

========== К5. Г5. Люси ==========

Шестнадцатилетним девчонкам не место на поле брани, так сказал Эдмунд прежде, чем они с войском отправились к восточному побережью, и с тех пор прошла уже неделя. Семь дней не было никаких известий. Сьюзен не могла спокойно спать, всего несколько часов она позволяла себе вздремнуть в неудобном кресле в комнате Рилиана, а в остальное время слонялась по замку и старалась делать любую работу, какая попадалась на глаза, будь то даже чистка ножей. Она стала призраком, что пугал прислугу по ночам. Люси видела, как сестра истончается на ее глазах, тает, превращаясь в безжизненную копию себя. Сьюзен нервничала, и Люси ничего не могла с этим поделать.