Девушка глубоко вздохнула и посмотрела на Люпина, в который раз за сегодняшний день поразившись тому, как плохо тот выглядит. Тем­ные круги под глазами, ускользающий взгляд, осторожные движения. Она впервые подумала о том, что он тоже человек и у него могут быть свои проблемы, переживания, несчастья.

— Что с тобой произошло? — неожиданно спросила девушка.

Вопрос заставил его вздрогнуть и поднять голову.

— Ничего. С чего ты взяла?

— Брось. У тебя такой вид, словно тебя били пару дней, не переста­вая. Это как-то связано с Сириусом?

Лучше бы она не говорила этой опрометчивой фразы. Всегда такой спокойный и уравновешенный Ремус Люпин внезапно взвился и вы­крикнул:

— Да! Связано! Это я виноват в том, что произошло с Сириусом! Только я! Довольна?

Он выкрикнул это так яростно, словно на самом деле считал ее ви­новной во всех своих несчастьях.

Нарцисса подскочила от неожиданности. Она с удивлением смотре­ла на то, как серо-зеленые глаза наливаются болью и какой-то тупой безысходностью. Сейчас он поразительно напоминал затравленного зверя, оказавшегося в ловушке, и это было так страшно. Вспышки гне­ва и раздражения были присущи Сириусу или Поттеру, насколько могла судить Нарцисса по своим наблюдениям. Но она никогда не ожидала подобного от этого всегда спокойного юноши. Что же с ним происхо­дит?

Люпин, взяв себя в руки, сделал шаг назад и резко отвернулся. Не­сколько раз вздохнув, он тихо произнес:

— Прости. Я не хотел. Это…

— Что же вы с собой делаете, мальчики? — тихий голос Нарциссы заставил его оглянуться. Девушка смотрела в пространство и вдруг вне­запно повернулась, огорошив его вопросом:

— Я могу чем-нибудь помочь?

После этой фразы Люпину захотелось истерически рассмеяться. Во-первых, никто бы не поверил, что холодная и равнодушная Нарцисса Блэк может так искренне предлагать помощь, а во-вторых… Ее жизнь летела в тартарары прямо на глазах. Ей бы самой кто помог… а она…

Люпин посмотрел в серые глаза и в очередной раз поразился вы­держке этой хрупкой девушки. Жизнь самого юноши была страшной и необратимой, но уже привычной и предсказуемой. А вот что ожидало Нарциссу, не взялся бы предсказать никто. Но его встретил спокойный взгляд. Если она и боялась, то чертовски хорошо умела это скрывать.

— Спасибо, — искренне проговорил Люпин, — но, к сожалению, ты ничем не сможешь мне помочь.

— Ты правда считаешь себя виноватым в несчастном случае с Сири­усом?

Люпин отрывисто кивнул. Он не мог рассказать правду, но, казалось, она могла воспринимать его эмоции и отчаянные метания.

— Ты навещал Сириуса?

Вопрос застал врасплох. Юноша отрицательно помотал головой и после небольшой паузы тихо добавил:

— К нему не пускают.

— Ты боишься, — уверенно констатировала девушка, — я не верю, что ты не смог бы пройти, если бы хотел.

— Нет! То есть, да! — сдался наконец гриффиндорец.

— Глупо! — откликнулась Нарцисса, — важные шаги нельзя отклады­вать на потом. Может оказаться слишком поздно.

— Я не уверен, что Сириус захочет меня видеть, — Люпин наконец произнес вслух то, что мешало дышать два долгих дня.

Почему-то сказать это Нарциссе Блэк оказалось намного легче, чем Джеймсу, Лили, Питеру. Странно? Да нет, как раз правильно.

— Ерунда! — уверенно проговорила Нарцисса. — Сириус твой друг. Он никогда не отвернется от тебя. Знаешь, из всей вашей компании он всегда отзывался о тебе по-особому.

— Нет, они ближе с Джимом.

— Поттер — партнер в безумствах и безрассудных выходках. А ты… Порой твое присутствие не давало Сириусу перешагнуть через какие-то рамки. Не всегда, конечно, но довольно часто. Он как-то сказал, что если бы не было тебя, то совесть давно разобрала бы его на кучу ма­леньких Сириусов Блэков. Он не может злиться на тебя. Ты ему нужен.

Ремус Люпин потрясенно смотрел на светловолосую девушку в фор­ме Слизерина. Голова шла кругом.

— Я никогда не думал… — с трудом выдавил он.

— Конечно, мужчинам это, по-моему, вообще не свойственно, — весе­ло заметила Нарцисса, — и, естественно, Сириус никогда не скажет тебе об этом вслух. Считай, что за него это сделала я.

— Спасибо, — тихо проговорил Люпин.

Нарцисса отметила, что затравленность в его взгляде куда-то исчез­ла. Осталась неуверенность, но это уже не так пугало.

— Я должна попасть в лазарет, — вернулась к главному вопросу Нар­цисса.

— Нет! — Люпин взял себя в руки, и к нему вернулась привычная рассудительность. — Как ты себе это представляешь? К нему действи­тельно не пускают. Да и представь, что с тобой и с Сириусом сделает Малфой, если узнает?

— Да вы что все сговорились?! — яростно выкрикнула Нарцисса.

— Никто не сговорился. Просто когда дело касается Сириуса, ты на­прочь теряешь ощущение реальности. Подумай, к чему может привести твой порыв.

Нарцисса посмотрела в пол. Люпин прав, но что делать? Он там сов­сем один и…

— Рем, пожалуйста, придумай что-нибудь, — такое внезапное обраще­ние по имени и просящий тон заставили сердце дрогнуть.

— Пиши записку, — обреченно вздохнул юноша.

Это было немного не то, чего она ожидала, но все же… Девушка спрыгнула с парты и растерянно посмотрела на Люпина.

— Я отнесла рюкзак в спальню перед обедом.

Он улыбнулся и придвинул свои вещи. Шнурок рюкзака оказался затянутым в узел и никак не желал поддаваться, тем более при попытке развязать его одной рукой. Вторая рука юношу все еще беспокоила.

— Давай помогу! — нетерпеливо предложила Нарцисса, понаблюдав за его мучениями пару минут. Девушка подошла ближе и начала ловко распутывать затянувшийся узел изящными пальчиками. Ее распущен­ные волосы почти касались лица юноши. Просто рюкзак остался ле­жать на его коленях, и Нарцисса совсем не обратила внимания на то, как близко подошла. Сосредоточенное лицо, чуть нахмуренный лоб, нервно закушенная нижняя губа. Вдыхая легкий аромат ее духов, Ремус Люпин в очередной раз удивился несправедливости. Как такое незем­ное создание можно отдавать в лапы этого жесткого человека? Даже если Малфой не будет ее обижать, что само по себе маловероятно, он никогда не сможет сделать ее счастливой. За несколько коротких бесед с этой девушкой Люпин отчетливо понял, что критерием счастья Нар­циссы Блэк никогда не смогут стать дорогие украшения и шикарный дом. Нет! Он вспомнил колдографию, за разглядыванием которой не так давно застал Бродягу.

Юная девушка стоит на берегу озера и со счастливой улыбкой кор­чит веселые рожицы в объектив. Ее удивительные волосы треплет ветер. Подол платья разорван, а на коленке красуется кое-как накле­енный пластырь: кривой, непонятного цвета. Она почему-то босиком. Но все эти мелочи едва заметны. Все затмевает яркая счастливая улыбка. Глядя на нее, кажется, что ничего страшного в нашем глу­пом мире просто не может произойти, пока не погаснет эта улыбка. Юная девушка… Вестница радости и добра.

Люпину никогда не доводилось видеть Нарциссу Блэк такой. А Си­риусу доводилось. Ремусу в тот день как никогда стала понятна при­вязанность друга. Она была самой необыкновенной девушкой, которая только могла появиться на свет. И Люпин не видел ничего более кра­сивого, чем эта простая колдография. Секрет был прост: Сириус Блэк видел ее такой удивительно красивой и такой беззаботно счастливой. Магия любви… Разгадка сущности Нарциссы Блэк была проста. Только юноша, смотревший в тот летний день сквозь объектив своей фотока­меры, мог сделать ее счастливой. Ни деньги, ни платья… Только он.

Люпин поднял голову и встретился с внимательным взглядом. Ока­зывается, борьба с завязками была окончена, и Нарцисса вот уже какое-то время нетерпеливо смотрела на него, ожидая дальнейших действий. Ремус Люпин моргнул, чтобы прекратить гипнотическое воздействие этих глаз, и смущенно опустил взгляд к своему рюкзаку. Краем глаза он заметил, что девушка в нетерпении перекатывается с носка на пятку. Он начал лихорадочно рыться в рюкзаке. Наконец на свет были извле­чены письменные принадлежности: кусок пергамента, перо и черниль­ница. Нарцисса быстро схватила их и устроилась за ближайшей партой. Люпин невольно улыбнулся этой порывистости. До чего же разной она могла быть: холодная и сдержанная, импульсивная и порывистая, язви­тельная и жестокая, чуткая и трогательная. Почему-то казалось, что в условиях ее будущей жизни, одна часть ее натуры исчезнет, растворит­ся в догмах и предрассудках. Было безумно жалко.