- Я не понимаю. - Пробормотала девушка, не отводя взгляда от друзей. - Почему Белла так налакалась? Может, у нее что-то случилось? Плохая я подруга, если не знаю, что ее волнует. Сегодня, когда она помогала мне собираться, она была веселая. Я даже не могла подумать, что она может так налакаться. Она же на ногах не стоит. Я впервые ее вижу в таком состоянии.

- Она и есть в таком состоянии впервые. - Ответил Блэк, тоже смотря на пару Белла-Северус. - Похоже, сестренка-то не промах. Атаковала бедного Снейпа. Искренне сочувствую ему сейчас.

- Это я его попросила. Ее нельзя сейчас без присмотра оставлять. Он справится.

- А, ну если ты попросила, то неудивительно, что он согласился, хотя и не в восторге от этого. - Усмехнулся Сириус, осушая свой бокал до дна.

- Да, он согласился именно потому, что я попросила. - Повернулась к нему Диана, грозно хмуря брови. - Да, потому что влюблен в меня. Ты на это намекаешь? Может, ты мне еще сцену ревности закатишь?

- Ди, успокойся. - Нежно улыбнулся ей Блэк, прижимая к себе и целуя в лоб. - Ничего я не закачу. Мне его просто по-мужски жаль вот и все. Он же не виноват, что влюбился в девушку, которая не может с ним быть.

- Ты имеешь ввиду, что пользоваться его чувствами ко мне подло с моей стороны? - Спросила девушка, обнимая его одной рукой за шею.

- Ну, не так грубо, но да. Нехорошо заставлять его что-то делать только потому, что он не может тебе отказать. Ты должна отпустить его, чтобы он тоже нашел свою любовь. Ты же хочешь, чтобы он был счастлив, как и ты?

- Очень хочу. Он этого заслуживает. Но сегодня я не могла доверить Беллу кому-то еще, вот и попросила.

- Зная, что он не откажет. - Добавил Сириус, улыбаясь. - Про это я и говорю. И за Беллой есть кому присмотреть. Мать вот уже идет к ним.

Они повернули головы и действительно увидели, как к паре подошла Леди Блэк и что-то строго сказала племяннице. Но та сейчас не воспринимала ее слова, как того хотела женщина. Северус просто стоял рядом, играя роль опоры и не вмешиваясь в разговор. Поняв, что воспитательная работа сейчас бессмысленна, Леди Вальпурга что-то зло проскрипела зубами и ушла, сказав что-то Снейпу на прощание.

- Как думаешь, твоя мать долго еще будет нас игнорировать? - Проговорила Диана, провожая взглядом Главу Рода Блэк. - На наших занятиях по окклюменции, она ведет себя подчеркнуто учтиво, но сухо и по-учительски. Слава Мерлину, что больше ничего нового она не увидела. Я ей «подсовываю» свои воспоминая из детства, учебы и так далее. Скоро у меня фантазия кончится. Хотя я делаю успехи. Я могу выдерживать ее напор уже до 5-ти минут где-то.

- Она все равно видела достаточно. - Выдохнул Сириус, беря второй бокал с вином, когда любимая все с одним не могла справиться. - Со мной она тоже старается лишний раз не пересекаться. Я же на Гримма и не появляюсь уже, а теперь не очень-то и хочется.

- Но так не может продолжаться. - Сказала девушка, поворачиваясь к нему. - Она же не может вообще теперь с нами не общаться. Я понимаю, что ей трудно, но политика отрицания тоже не выход. Она не может избегать нас вечно.

- Конечно, нет, Ди. Она примет это. Просто ей нужно больше времени. Кстати, я так и не сказал, как ты красива сегодня. - Вспомнил Блэк, с восхищением смотря на возлюбленную.

- Твой взгляд у алтаря сам за себя говорил. - Улыбнулась Диана и, потянувшись к его губам, ласково поцеловала его. Они прервали поцелуй, когда кто-то прокашлялся рядом, обращая на себя внимание.

- Извини, Сириус. - Произнес Лорд Малфой, а это был именно он. - Я могу украсть на танец твою очаровательную жену?

- Конечно. - Кивнул юноша, отпуская любимую.

Та улыбнулась ему напоследок и, вложив свою руку в протянутую ладонь отца, пошла вместе с ним в Малый зал. Там уже вовсю танцевали большинство пар, общаясь между собой. Лорд Малфой, остановившись посреди зала, обнял одной рукой дочь за талию, а вторую руку согнул в локте, отведя за спину. Диана положила одну руку на его плечо, а второй ухватилась за подол платья, чтобы тот не мешал двигаться. Мужчина сделал широкий шаг назад и закружил партнершу в элегантном танце.

- Тебе нравиться праздник? - Поинтересовался Лорд Малфой, со слабой улыбкой смотря на девушку.

- Да, отец. - Кивнула та. - Все прекрасно.

- Я рад. - Ответил мужчина. - Думаю, твоему брату тоже все понравилось. - Добавил он и замолчал. - Жаль, что Алексис не радуется вместе с нами. - Вдруг сказал он и его голос дрогнул. Диана снова задержала дыхание, во все глаза смотря на отца. Она так редко, почти никогда, не слышала от мужчины о ее матери. Только раз, когда девушке было 3 года, она подарил ей одну единственную фотографию Алексис Малфой со свадьбы, на которой она весело улыбалась объективу камеры, обнимая своего мужа за пояс. Сам Джон Малфой обнимал молодую жену за плечи, так же смотря в камеру, но его улыбка была скорее вынужденная, чем искренняя. На Алексис было пышное белое платье, а ее синие глаза лучились счастьем. Это была движущаяся колдография. Но Лорд Малфой был скуп на движения, в то время как его молодая жена, заливисто смеясь, переводила взгляды с объектива на мужа и обратно, изредка поправляя свою выбившуюся прядку волнистых, как у будущей дочери, волос. Диана иногда доставала свой альбом с детскими фотографиями, где на первом развороте разместилось единственное фото матери. Как она не просила у отца еще фотокарточки, он был глух к ее мольбам и даже пару раз прикрикнул, чем отбил у дочери желание докучать отцу. И тем дороже было для девушки это фото. Девушка часто доставала альбом и могла часами смотреть на фото, иногда не сдерживая несколько слезинок от горести, что она так и не узнала мать, а отец не любил о ней говорить. Она как будто смотрелась в зеркало. Диана была отражением своей матери, только глаза у нее были серые, как у всех урожденных Малфоев. Судьба, как будто извиняясь за то, что отняла жизнь у молодой Алексис, когда та рожала своих детей, сделала внешность дочери точной копией покойной матери, будто та и не уходила из жизни. От матери у Дианы было общим не только внешность, но и характер, который Лорд Малфой старательно менял. Он и так видел каждый день копию своей покойной жены, и желал, хоть как-то минимизировать их схожесть, чтобы самому не было так больно осознавать потерю. Слишком поздно он понял, как в сущности любил свою жену, но так и не успел ни разу сказать ей об этом. После смерти жены он стал еще грубее и уже никогда не снимал «маску», пряча за ней искреннюю грусть по ушедшей любви. Вот и сейчас, танцуя с дочерью, он будто танцевал с покойной женой, и у него в горле стоял ком, который он никак не мог проглотить. Его радовало только одно: в отличие от него самого, Сириус осознавал то счастье, что ему выпало. Он безумно любил Диану и, не стесняясь никого, был готов кричать об этом. И девушка цвела рядом с ним, согреваемая его любовью и даря ему свою любовь в ответ. - Она была бы счастлива сейчас за тебя. - Продолжал между тем Лорд Малфой свою вдохновенную речь, пока дочь ударялась в воспоминания. - Она, как и ты, всегда умела срывать восхищенные вздохи и покорять своей красотой и заливистым смехом всех вокруг. Никто не мог рядом с ней оставаться равнодушным. От нее будто исходила какая-то особенная аура доброты и всеобъемлющей любви. Я никогда не заслуживал ее. Мой отец женил меня на Алексис насильно, как это бывает, не спрашивая. А когда я понял, какой подарок он мне сделал, было слишком поздно. Я потерял ее, но она успела подарить мне наследника и тебя, как напоминание о себе. А я так бездарно обошелся с ее подарками.

- Прекрати. - Звенящим от злости голосом прервала его Диана, резко прекращая танец. В ее глазах стояли слезы, которые она уже не могла сдерживать. Отец немного удивленно смотрел на нее, не понимая такой реакции. Он думал, что девушка будет радоваться, что мужчина впервые решил поговорить с ней о матери. - Ты тут вдохновенно говоришь о матери, но почему сейчас? Когда я сама подходила к тебе и просила немного поговорить о ней, потому что я ее не знала в отличие от тебя, или хотя бы выпросить еще одно фото, ты кричал и выгонял меня. Ты говорил, что это не за чем, ведь маму уже не вернуть. Ты и понятия не имел, что мне просто необходимо хоть иногда говорить о ней. Ты вообще никогда не понимал меня. Ты говоришь, что горд мной, рад за меня, но ты забыл, что это далеко не твоя заслуга. Ты всю мою жизнь пытался «задавить» во мне все то прекрасное и доброе, что у меня было от матери. Ты эгоист, отец. Понимаю, я для тебя постоянное напоминание о той, кого ты потерял и ты винишь себя, что не ценил то, что имел. Но, даже когда ты понял, что потерял, ты пытался и во мне убить последнее напоминание о матери. Так какое ты право имеешь мне сейчас говорить о матери так, будто ты не пытался сломать мою жизнь, насильно выдав меня замуж за того, с кем бы я была глубоко несчастна всю мою жизнь? Ты прав, отец, я никогда не смогу простить тебя. Я ненавижу тебя. - Выплюнула она прямо в лицо мужчины, который дернулся, как будто она залепила ему звонкую пощечину. Он открыл рот, чувствуя, что задыхается. - Всем своим существом я ненавижу тебя. И я рада, что ты мучился и будешь мучиться до конца своей никчемной жизни, осознавая, что ты никогда не был достоин того счастья, что по какой-то нелепой случайности попало к тебе в руки и какое, как ты правильно сказал, ты бездарно упустил.