Литмир - Электронная Библиотека

И знаешь, что было самым мерзким во всей этой встрече? То, что я трахнул тебя пьяную и плачущую словно дешевую шлюху после всего этого. Ты была разбита моим хамским пренебрежительным отношением, и именно тогда, я сейчас понимаю это, твоя вера в мою любовь была разрушена, а твоя душа оплёвана. Но мне как будто бы показалось мало этого, и я обесчестил ещё и твоё тело. Так поступал главный герой «Записок из подполья» по отношению к бедной поруганной девочке Лизе. И меня можно было бы уподобить ему, если бы всё это не было ещё более омерзительнее.

Дело в том, что Фёдор Михайлович уловил суть этого явления, но не коснулся более глубоких пластов того, что сподвигает мужчину на столь неприглядные злодеяния. А это можно понять, ознакомившись с «Жюльеттой» великого исследователя порока и разврата Маркиза де Сада. Дело в сексуальном возбуждении, возникающем в человеке в тот самый момент, когда он унижает другого человека. Наши испорченные деньгами и властью натуры способны совершать чудовищные вещи, не вмещающиеся в головы обывателей, для которых на страже государства всегда стоят религия и совесть. Большинство из них, зомбированное популярными шоу и неуместной толерантностью, не поймет моего изложения, но для меня это не важно. Я хочу, чтобы ты поняла меня, моя маленькая девочка. И я знаю, что ты меня поймешь, потому что в твоей голове серое вещество способно не просто поглощать скармливаемую ему современными СМИ информацию, но и анализировать её, делая правильные выводы.

Так вот, Достоевский понял суть проблемы, де Сад докопался до причины её возникновения, а Паланик сформулировал основной принцип её точечного применения: мы причиняем боль тому, кого особенно любим. И позволь мне, моя маленькая девочка, объяснить тебе это просто, как дважды два, не вникая в другие исторические параллели.

Дело в том, что я уже совершал такое прежде. Понимаешь? С моей бывшей женой. Это было тогда, когда я еще не знал, как справляться с её неконтролируемым эмоциональным фоном. Я разрушал её внутренний мир точно так же, как и в тот день с тобой, а потом трахал всхлипывающее разбитое от горя тело. Так поступают ядовитые твари, впрыскивающие яд в свою жертву, а потом заживо поедающие её парализованную тушку.

Но это всё было от собственного бессилья перед сильнейшей любовью, которую я испытывал к ней… и к тебе, моя маленькая девочка. Это просто сводило меня с ума, когда я чувствовал, что не могу ничего с собой поделать и бесповоротно попал под женское влияние. Это была трансформация психоэмоционального состояния в сексуальную потребность, обыденную и пошлую, способную заглушить чудовищную боль внутри от потери собственной личности, отданной отныне в полное распоряжение женщине.

* * *

Как низко может пасть человек, правда, моя маленькая девочка? Но давай будем откровенны, ведь и ты делала поступки чудовищной мерзости, за которые потом просила у меня прощения. Ты знаешь, парадокс человеческой натуры заключается в том, что низменное может стать благородным. И величие человека кроется в том, чтобы суметь простить, казалось бы, не прощаемое.

Но мы не были с тобой римскими императорами, мы просто безумно любили и дорожили друг другом.

Поэтому я с умилением вспоминаю нашу с тобой переписку через подставные аккаунты в «Инстраграмм» и «В контакте». Мы умели пошутить друг над другом и посмеяться над собой не считали зазорным. Когда твой муж был рядом, социальные сети вообще превращались для нас в незаменимое приложение.

Мы постоянно были на связи, и порой мне казалось, что я знаю о тебе всё: что ты сейчас делаешь, что ты сейчас кушаешь, и какие на тебе сейчас трусики. Мы общались с тобой посредством ленты аккаунтов, позволяя другим смотреть на то, что было понятно лишь нам двоим. Это чудовищно прикольная игра, когда ты транслируешь свои послания на глазах у всего мира, который не в состоянии осознать всей глубины и скрытого смысла выложенной тобой фотографии.

Но ведь для нас двоих не существовало этого остального мира, где каждый озабочен собой в большей степени, чем он того заслуживает. Наши сердца бились на своей волне, невидимой нашим окружением.

А что, если социальные сети живые? Ведь тогда они знают всё, от начала до конца, всё самое сокровенное и тайное. В их пространстве гуляют наши обнаженные фотографии и видеоролики. Мы доверяем им больше, чем доверяют на исповедях священникам. Как думаешь, они уже научились читать наши мысли или это до сих пор прерогатива единого Бога – мирового абсолюта, без которого исчезает смысл жизни?

Ты знаешь где я нашел ту первую фотографию с огромным смачным бутербродом, не уступающим в своей аппетитности лучшим рекламным картинкам бургеров из «MacDonald’s» и «Black star»? Ты, наверное, сейчас удивишься, но это было кулинарное шоу «Адская кухня». Обаяшка Джейми Оливер выкинул его в мусорное ведро, после того, как милое создание из синей команды приготовила этот бутерброд за считанные секунды. Но я успел сделать скриншот и отправил его тебе в «Инстаграмм» на один из твоих тайных аккаунтов. Да-да, моя маленькая девочка, не удивляйся, но после развода я так сильно подсел на всякие кулинарные шоу, что просматривал их перед сном, прямо со своего смартфона!

Вообще кулинарные шоу напоминают порнографические сцены. Они такие же натуралистичные и вызывают животные инстинкты.

– Секс и еда вообще братья-близнецы, моя маленькая девочка. Ты знала об этом? – спрашивал я тебя, пока ты резала куриное филе в 3 часа ночи, чтобы накормить меня, после того, как мы хорошенько потрахались.

– У тебя один секс на уме, – ухмылялась ты, и я видел, как нож разрезал слегка замороженные кусочки мяса.

– Я не шучу, я серьезно. Теория эволюции утверждает, что в тот момент, когда клетка-гермафродит разделилась на мужскую и женскую гаметы, секс взял за руки еду и отправился с ней в далекое путешествие, на последнем отрезке которого обезьяна превратилась в человека.

– Ты просто больной и помешанный на сексе извращенец, способный увидеть член в морковке, а вагину в авакадо, – и ты снова засмеялась, натирая большой кусок сыра в круглую горку.

Я подошёл и обнял тебя сзади. Ты была такая горячая и вкусная, спрятавшись в моей просторной футболке, что мне снова захотелось тебя съесть, ну хотя бы откусить маленький кусочек.

– Эволюцию не обманешь, моя маленькая девочка, – продолжал я шептать тебе на ушко, пока на сковороде скворчило оливковое масло. – С тех самых пор, самки видели в самцах не только носителей новых генов, но и необходимую им еду, когда они забеременеют.

– О чем это ты?

– Ты же знаешь, что самка богомола съедает самца после того, как акт передачи генома закончится.

– Богомолы не имеют отношения ни к обезьянам, ни к человеку, – продолжала возражать ты.

– Богомолы не единственные, кто сжирает своего партнера после секса, потому что хотят есть. Этим славятся пауки вида «Чёрная вдова», некоторые виды мух и комаров. Потребность самки в дополнительном питании выстроила механизм размножения таким образом, что самцы, выполнив функцию зачатия, вынуждены были кормить требующих дополнительной пищи самок.

Ты отстранилась от меня, помешивая мясо и заглядывая в кастрюлю с закипающей рядом водой, сказала:

– Почему ты приводишь в пример насекомых, склонных к сексуальному каннибализму? Как это интерполирует с людьми?

– Мне кажется, что те далекие исторические события, когда мы были не такими сложными организмами как сейчас, сохранились у нас глубоко в памяти и имеют архетипический образ. Именно поэтому женщины превращаются в мегер по отношению к своим мужьям. Они так же поглощают их, как и самки богомола, только на ментальном и психологическом уровне, забирая остатки энергии от своего благоверного, после того как он станет папой.

Я помню, как ты повернулась ко мне с ножом в руке, которым ты помешивала куриные кусочки, и покрутила им у виска. Ты была строга и серьезна. Твои глаза блестели жарким пламенем осуждения, моя маленькая девочка. Однако я продолжил, вместо того, чтобы прекратить этот сумасшедший диалог:

4
{"b":"668598","o":1}