SU – Советский Союз, советский;
FR – Франция, французский;
UK – Великобритания, британский;
US – США, американский.
Так же поступают и остальные надзиратели. Так как многие записи в книге дежурств стандартные, то легко понять их смысл на любом используемом в МТШ языке.
Формальности окончены, дежурство принято, можно осмотреться. Комната старшего дежурного надзирателя находится справа у входа в блок. Она перестроена из двух бывших камер. Под потолком два маленьких оконца в решетках, скудная обстановка: стол, стул, диван, холодильник. На стене четыре доски объявлений. Каждая сторона вывешивает на доске объявления для своих надзирателей. Там же висят инструкции надзирателям на всех постах. Андрей показывает одну из достопримечательностей МТШ и гордость советских надзирателей – шахматы. На внутренней стороне шахматной доски надпись на русском языке: «Для советского персонала в Зап. Берлине 14 июня 1965 г. Шпандау». Доска и шахматные фигуры изрядно потерты. Видно, что за 20 лет ими активно пользовались. Естественно, все советские надзиратели играют в шахматы. Но и среди западных представителей есть достойные соперники, особенно среди американцев. Как хорошо, что в детстве я немного увлекался шахматами и знаю, как ходят фигуры. Честь страны на международном уровне уронить нельзя!
Поговорив об особенностях отношений надзирателей разных стран внутри МТШ, мы идем в комнату санитара. Она находится напротив комнаты старшего дежурного надзирателя через коридор. Судя по записи в книге дежурного, санитар Мелаоухи пришел в блок в 7.05. Тунисец по национальности, он единственный представитель несоюзного персонала, кому разрешен вход в блок и общение с заключенным. Обязанности санитара обширны: он следит за состоянием заключенного, моет, бреет, стрижет его, убирает в камере заключенного и в блоке в целом. Санитар, по согласованию с дирекцией тюрьмы, закупает всякую мелочь для обеспечения жизни заключенного: туалетную бумагу, полотенца, бритвы, авторучки, носки, белье и прочие нужные вещи. Мелаоухи – дипломированный врач-реаниматор и его основная обязанность – здоровье заключенного. Поэтому каждое утро он осматривает пациента, интересуется здоровьем, периодически измеряет пульс и давление. При необходимости следит за приемом лекарств, назначенных союзными врачами. Никаких самостоятельных назначений он делать не может. Сегодня Мелаоухи уже поинтересовался у заключенного самочувствием, измерил давление, помог сменить ночную пижаму на дневную одежду, поставил поднос с завтраком на столик у кровати и пожелал заключенному «Приятного аппетита».
Сейчас санитар возвращается в свой кабинет. Мы здороваемся, я представляюсь. Мелаоухи рассказывает, что самочувствие «Деда» нормальное, спал хорошо, настроение в норме. Однако в связи с холодной ветреной погодой санитар рекомендовал ему сегодня только одну прогулку. «Дед» согласился. У Мелаоухи хороший немецкий язык, но слово «Опа», в переводе с немецкого – «Дед», Мелаоухи произносит как-то особенно, с придыханием. Я уже знаю, что называть заключенного по имени и фамилии Рудольф Гесс в тюрьме запрещено. Обращаться же в соответствии с Уставом – «заключенный № 7» у многих сотрудников уже давно не поворачивается язык. Чтобы найти выход из положения, по сложившейся, как я понял, уже длительное время традиции, надзиратели обращаются к заключенному просто – «Вы». Заключенный отвечает тем же. Между собой сотрудники МТШ называют заключенного коротко – «Дед».
По длинному коридору идем к камере заключенного. Это самая дальняя камера в блоке, также перестроенная из двух смежных камер. В камере две двери, большие смотровые окна в дверях застеклены. В коридоре напротив камеры сидит в кресле британский надзиратель Босуорт, с ним мы сегодня уже встречались в столовой. Теперь он приветливо улыбается. Англичанин дежурит рядом с камерой, это называется – «пост в блоке». На этом посту нет отдельного помещения для дежурного, только кресло и журнальный столик в коридоре. Через смотровые окна надзиратель может постоянно контролировать поведение заключенного, не заходя в камеру. Смотрим в окошко в двери. В камере старый человек сидя на медицинской кровати ест ложкой кашу. На груди за ворот рубашки заткнута салфетка. Судя по движениям челюстей аппетит у старика хороший. Это и есть последний заключенный тюрьмы Шпандау – «заключенный № 7».
Мы с Андреем входим в камеру, здороваемся. «Номер семь» прекращает жевать, здоровается в ответ. Заключенному девяносто один год, и я отмечаю, что для своего возраста он выглядит довольно хорошо. Густые брови и глубоко посаженные глаза создают вид угрюмого настороженного человека.
– Моя фамилия Плотников, я новый советский надзиратель.
«Номер семь» внимательно смотрит на меня, кажется, что его глаза колются:
– Вы из Москвы?
Объясняю, что я не из Москвы, а из Краснодара. Заключенный просит уточнить, где это. Рассказываю, что город находится на юге Советского Союза, что это центр большого края, простирающегося от реки Дон до Черного моря. Судя по всему, «номер семь» пытается представить себе, где все-таки находится Краснодар, но, видно, что он такого города не помнит.
– Река Дон – это рядом? – вдруг спрашивает он.
Я подтверждаю, что недалеко. Видать с памятью у старика, как и с аппетитом, тоже не плохо. Вдруг он теряет к разговору всякий интерес, глаза опускаются, он вновь занялся едой. Мы выходим из камеры.
Рядом с камерой заключенного расположен лифт. Он построен всего два года назад и используется для вывода «заключенного № 7» на прогулку в сад. В торце коридора есть металлическая винтовая лестница. Она также ведет в сад и на верхние этажи тюрьмы. До постройки лифта, заключенного водили на прогулку по ней. Осматриваем помещение за помещением. Помимо камеры «заключенного № 7» и неиспользуемых закрытых на ключ камер, в блоке есть телевизионная комната – спаренная камера, в которой установлен большой цветной телевизор «Филипс». Есть гардероб, библиотека, ванная, санузел. У надзирателей свой санузел. Все это бывшие камеры, приспособленные под определенные нужды, в том числе в качестве кладовых. В одной из кладовых хранятся личные вещи заключенного, которые были при нем еще в мае 1941 года, когда он прилетел в Англию.
Внутреннюю охрану МТШ, то есть непосредственную охрану «заключенного № 7», осуществляют надзиратели четырех государств. От каждой страны по пять надзирателей, итого 20 человек со всего мира. С сегодняшнего дня в их состав вхожу и я. Дежурство ведется круглосуточно на трех постах: при входе в камерный блок (старший дежурный надзиратель), непосредственно у камеры заключенного (пост в блоке) и у входных ворот. График дежурств составлен таким образом, что на смене одновременно находятся представители трех стран. У четвертой страны – перерыв, здесь это называется «пауза». Смена надзирателей производится три раза в сутки: в 0.00, 8.00 и 16.00. Старший дежурный надзиратель заступает на свой пост на все восемь часов дежурства. А надзиратели в блоке и у ворот меняются местами через четыре часа, то есть дополнительно в 4.00, 12.00 и 20.00. Таким образом, исключается возможность принятия любой из стран односторонних мер в отношении заключенного и все надзиратели в течение своей смены имеют возможность непосредственно видеть своего подопечного.
Итак, первое знакомство с «рабочим местом» закончено, можно выпить кофе и уточнить особенности работы.
Рабочая одежда, 9 января
Сегодня мое первое самостоятельное дежурство. Я дежурю с 00.00 часов на посту у главных ворот. Вокруг тишина. За окном в лучах прожектора медленно падает снег. Очень похоже на русскую зиму. Ночью на посту делать особо нечего. Картинка на видеомониторе, кажется, застыла. На тумбочке в углу нахожу несколько газет и журналов. Их оставили другие надзиратели после прочтения. Не спеша перелистываю страницу за страницей, знакомясь по этим изданиям с новым для меня западным миром, с новым образом жизни. Неожиданно, в старой газете «Die Welt» за декабрь месяц вижу карикатуру, изображающую поздравление советским генералом «заключенного №7» с 91-м днем рождения. Подпись под рисунком гласит: «Почетному гражданину Советского Союза долгой жизни!» Что значит данная подпись? Почему этот рисунок опубликован в декабре, когда «номер семь» отметил свой день рождения еще в апреле? Много неизвестного предстоит мне еще здесь постичь.