Я пожал плечами. Сам с себя в ахуе. И я ни на что не намекаю, но почему ты перестала называть меня Берти? Ничего такого, я даже рад, что больше этого не слышу, но просто это странно. Я тебе разонравился? Или что-то случилось?

– Мы вот шутим про непонятную и далёкую от нас русскую душу, как она широка и всё такое, но вы же и правда всех понимаете. Всю боль, какой бы она ни была.

Ой, да перестань. Не смущай меня. И что вообще за бред. Уверен, это не от национальности зависит. Хотя, кажется, я примерно понимаю, почему за бугром думают, будто бы русские все такие из себя душевные люди, понимающие, всегда разделят твою печаль и боль, что бы ты там ни чувствовал. Дело в алкоголе. Все ведь думают, что в России все бухают беспробудно. А что люди начинают делать, когда напиваются? Да и не обязательно напиваться, на самом деле, но не важно. Алкоголь помогает убрать границу между людьми. Ты же не будешь первому встречному жаловаться. А когда ты пьян, тебе уже похуй, кто перед тобой. И ты начинаешь ныть. Жаловаться, рассказывать о нелёгкой, и не только о своей, а ещё и о всей своей семье, о соседях, об их соседях.. В конечном счёте, ты просто обязан выслушивать тонны соплей. И со временем уже просто учишься кивать головой с понимающим видом, говорить какую-нибудь утешающую хуйню (я пока ещё не освоил этот навык, но как только появится квест на него, то сразу же возьмусь) и как-то даже немного вникать в проблему и делать выводы. Ну и вообще да. Пошутить бы про коммунизм, что боль “не твоя, она наша”, но не будем. Это всё к чему. Хочешь, не хочешь, но жизнь тебя научит воспринимать чужую боль. Не знаю, что не так с людьми за бугром. Слишком хорошо живут, наверное, раз такие мудаки, но не будем углубляться. Я не психолог, не социолог, не ещё какая-нибудь хрень, чтобы размышлять на такие темы. Но просто моё субъективное мнение. Очень важное. Эх, русская душа. Kalt wie das Eis, hei? wie das Feuer.

– Мне кажется, ты опошляешь наш образ. И мой тоже слегка. Но это просто тупо. Друзья не должны так себя вести и ссориться только из-за такой хуйни.

– В любом случае, мы уже никакие не друзья, – хмыкнула Кристина. – Она сказала, что даже подарочек мне не привезёт.

Вот это она мразь, конечно.

– Ладно, конечно же, это не основная причина на неё обижаться. Я и не обижена, больше просто в шоке.

Я не то чтобы разбирался в людях, но не думалось мне, что это нормальные отношения и что-то такое можно было называть дружбой. Мда, это прямо пример для сочинения на ЕГЭ по русскому, если тема будет подходящей. Хотя я считал и считаю сейчас, что брать аргументы из жизни – это аутизм полнейший. Так что просто запомню как пример человеческого долбоебизма.

– Но я просто слегка разочаровалась в людях сейчас, – всё продолжала Кристина. – И даже не могу заставить себя поделать что-нибудь. Такая апатия настала, самой аж противно.

– Иди поделай что-нибудь с наклеечками, – предложил ей я. – Мне помогает.

Это прикольно. Выискивать им подходящее место в каком-нибудь блокноте, пролистывать страницы, слушать, как они шуршат. Классно же. Целыми днями только это бы и делал.

– Звучит как план, – посмеялась Кристина. – Надо будет тебе нарисовать стикеры, которые ты просил.

Хорошо, когда есть друг-художник. Хочешь наклейки с понравившейся непопулярной игрой – будут тебе наклейки. Я бы и сам мог их сделать, конечно, но у меня нет планшета и я не так хорош в покрасе. А Кристина всё может. Она у нас умничка. Ещё и распечатает в хорошем центре, чтобы это были наклейки прям наклейки. А не тупо самоклеящаяся бумага.

– Как она называлась, говоришь?

Я не хотел называть название по определённым причинам. Моё прекрасное произношение и отличные познания в английском заставляли всякий раз задумываться, стоит ли вообще открывать рот, когда у тебя спрашивают что-то такое. Вот и сейчас. Если так уж срочно, то я лучше потом просто скину ей название в ватсапе. А не буду демонстрировать свою ущербность. Ведь как это можно не знать английский, у-у.. В наше-то непростое время.

– Я тебе потом уже готовые скину. Ты обведёшь и раскрасишь.

– Настолько устал ждать, что уже сам всё нарисовал?

Ну вот не надо обо мне плохо думать. Уверен, тебе бы меньше понравилось, если бы я капал тебе на мозги и постоянно напоминал о том, что ты обещала. Так что сиди там молча.

– Набросочки.

– Мне в любом случае придётся их красить. Так что давай. Как она называлась. Заодно посмотрю, что тебе там сейчас нравится.

– Звучит как что-то плохое.

Кристина вдруг выпрямилась и зачем-то пересела поближе к столу – до этого каталась на стуле по комнате. Когда она включила демонстрацию экрана, я на секунду задумался, для чего, но быстро разобрался – она собралась рисовать. Прямо здесь и прямо сейчас, ух.

– А у тебя свободное место на теле ещё осталось хоть где-нибудь? – Кристина спрашивала не без иронии, но я всё равно не удержался и закатил глаза. Да полно его, места этого. Что вообще за подъёбки нелепые?

– Полно. Но завтра станет чуть меньше.

Так что торопись, если хотела отхватить себе что-нибудь. А то я тут нарасхват, сама знаешь.

– Опять? – Кристина недовольно глянула на меня, но быстро успокоилась. И ладно, ещё мне тут моралей не хватало.

– Да. Но там немного. Не страшно.

Артём снова захотел набить мне что-нибудь, да и я нашёл у себя в бумагах очень красивую вещь, когда убирался там в последний раз. Хотя вообще-то, на самом деле, мне сейчас немного неудобно набивать что-то просто потому, что это красивая картинка. Ну, из серии

“Ух, тупой ублюдок, не понимает великого замысла татуировок и как тупой подросток с деньгами просто набивает ради понтов”. Артём просто рассказал про какого-то там друга какой-то знакомой Ковальского, который типа разбирается в таких вещах и символике, у-у-у. И который где-то на моих татуировках разглядел что-то сатанистское, и ещё какую-то муть.. Артём не запомнил, когда ему об этом рассказывали, так что не смог передать мне много информации, но всё равно было как-то странно. И мне вот не то чтобы похуй, я и сам посмеивался над такими людьми – ну, что они параноики ебаные и ищут смысл там, где его нет и не было – но было и как-то неловко в то же время. Чуть-чуть. Скоро пройдёт, конечно.. Но да, даже с такими мыслями я иду набивать себе красивую картинку. Е-е-е.

– Что будешь бить?

– Ты меня возненавидишь, наверное, – я дотянулся до подоконника и стянул с него кучу бумаг. Рисунки – мои и Кристины. Ещё с позапрошлого лета, когда мы были в Германии, и я зависал у Кристины большую часть второй половины нашего отпуска. Просто не хотелось сидеть дома в одно лицо. Все работают или спят, а мне было скучно. Ну и да, с Кристиной было весело. Она и сама меня звала, как бы.. Не суть.

– Ты серьёзно? – воскликнула она, когда я показал ей её рисунок. Это обещало быть простым и недолгим, отчасти поэтому выбор и пал именно на это изображение. Ну и да, оно мне нравится. Я его слегка усовершенствовал. Так что стало в пару раз лучше, ага. И теперь это готово к использованию. Чтобы появиться на моём прекрасном теле. И сделать его ещё чуть более прекрасным.

– Ты против?

Даже если бы она ответила “Да”, это бы меня не остановило, но я просто решил уточнить. Ну просто мало ли, что там может быть, да?

– Да нет, – с сомнением протянула Кристина. – Просто я могла бы и получше.

– Мне нравится.

Как бы, это самое главное. Остальное уже не должно беспокоить.

– Ну, даже если я начну тебя отговаривать, ты всё равно не пойдёшь на это.

Отчасти потому, что Артём уже знает, всё спланировал, даже краску специально для меня заказал, и уже обрадовался новостям, что я приду к нему девятнадцатого. Не хочу расстраивать его, да и с чего, интересно, Кристина должна меня отговаривать? Всё же хорошо.

– Да всё будет нормально.

– Вот с тобой я бы сделала парную татуировку, – голос у неё слишком внезапно сменился на какой-то ну уж слишком уверенный и гордый. – Знаешь, хотя бы эскизы друг для друга нарисовать.