– Хорошо, сейчас, – закатив глаза, Отто полез за телефоном. У меня сердце чуть не остановилось к херам, когда я понял, что он делает. С другой стороны, по ощущениям, оно билось так, будто сейчас точно все свои удары отработает, и я сдохну от сердечной недостаточности. Давай там шевели пальцами уже. Мне интересно. Хотя, скорее, когда он покажет мне то, что хочет показать, я не буду доволен.. Но уже в любом случае плевать. Всё равно всё проебали. Очевидно. У Отто что-то есть на меня. Это в любом случае плохо.

На фотографии были мы с Артёмом, да. Просто спали у меня на кровати. И ей-богу, я бы попытался как-нибудь оправдаться, типа, ой, да мы были пьяными, да ничего не было, да господи, с кем не бывает, только вот было видно, что мы оба были голыми. И типа.. Что тут можно придумать. Можно сказать, что ну перепихнулись, ну и что. Один раз не это самое. Это же не должно мешать нашей дружбе. Но что-то мне подсказывает, что Отто меня нахуй пошлёт с такими отмазками. Это тупо.

– Откуда это у тебя.

Хотя предельно очевидно же. Мама, блять. Сколько раз говорил - если есть какие-то вопросы, давай ты сначала со мной это обговоришь? А не будешь сразу Отто всё сливать. По шее мне потом огребать, не тебе.

– Силке отправила. Настоятельно рекомендую закрывать двери в комнату, когда живёшь с женщиной и хочешь что-то скрывать от неё.

Хоть убейте, а я не помню, когда мы забыли про это. Блять, а. Нет, а она что, каждое утро, что ли, пыталась в комнату попасть? И вот однажды у неё получилось? И конечно же она просто сделала фотографию и ушла, да? Пиздец, мам. Горю с тебя.

Пиздец, блять. А я знал, что она догадывается. Но в жизни бы не подумал, что она реально меня заложит. Да и давайте смотреть правде в глаза, я думал, ей похуй на меня. Она не будет беспокоиться, чем я там занимаюсь, с кем, и уж подавно – с кем я сплю. Хотя, возможно, была бы это девушка, она бы забила на это хер. Но это парень, и её гомофобия просто не позволяет ей молчать. Но опять же, почему нельзя было со мной об этом поговорить сначала? Зачем надо было говорить об этом Отто, при этом ещё и скрывать их осведомлённость от меня?

– Мы оба хотели бы верить, – выключая и убирая телефон, начал Отто, – что это единичный случай. И ничего такого там не было. Но.

Но что? Где ещё я спалился? Хотя если бы мой сын сбегал куда-то постоянно, водил к себе ночевать какого-то одного парня и вот это вот всё, я бы тоже что-то заподозрил. Но, возможно, только потому, что сам с этим возился. А Отто с матерью откуда знают, что это может быть подозрительно? Хотя что они, аутисты какие-то, что ли. Грех не догадаться, Арсений.

– Но надо смотреть правде в глаза.

Это ты мне говоришь, да? Но ладно. Как хотите.

- Вы с ним явно не друзья.

Я в какой-то мере хотел увидеть реакцию Отто на это (бунтарский дух, е-е), но сейчас вообще ничего интересно не было даже. Типа ему вообще похер. Даже во взгляде особой ненависти не было. Это он так уже смирился с тем, что я потраченный? Или вдруг подобрел? Ну реально, будет сейчас как с Елисеевым. И Алексеем Валерьевичем. И Ковальским. Типа, узнали, и забили на этой хуй. Хотя нет. Не может быть всё так просто. Хотя вот если Отто знал, получается.. Как давно? Во-первых. Во-вторых, как он мог общаться со мной как прежде всё это время. Если уж он и раньше как-то держался, то и сейчас мне волноваться не о чём..? Мне что думать-то. Я запутался.

– И как давно вы это всё. Подозреваете?

– Сначала ты, – протянул Отто, щурясь. – С ноября?

Я бы с радостью дал ему интервью, но по очевидным причинам я не мог и слова сказать. Как бы, с каких пор я могу обсуждать с Отто такие вещи? С каких пор его это интересует? Не, понятно, что ему нужно узнать, где и как я свернул не туда, но просто.. Это странно. Как обсуждать с человеком игру, которую он ненавидит. Ты знаешь, что она ему противна вот до скрежета зубов, но всё равно говоришь об этом. Лично я не могу себе такое позволить. Тем более, что Отто, ну.. Я не могу его расстраивать. Должен и обязан поддерживать его любовь ко мне на нужном уровне. А сейчас я просто враз всё спустил нахер. За что мне этот пиздец в жизни..

– Да говори, не стесняйся, – подождав чуть-чуть, фыркнул он. – Мы уже смирились и приняли тебя таким, какой ты есть.

Ага, так я тебе и поверил. Я тебе сейчас всё расскажу, доверившись, а ты меня потом задушишь нахуй. Или так по голове стукнешь, что я своего имени не вспомню, не то что чьего-либо ещё. Нет, спасибо, я не хочу остаться овощем и помереть из-за отключения аппарата поддержания жизни сердобольными врачами.

– Давай, я жду исповеди. Что за хуйня, как давно. Что у вас вообще происходит. Ты из-за него не хочешь уезжать?

– Нет, – я решил, что будет лучше сразу ответить на последний вопрос. – Я и раньше не хотел. Он тут вообще не при чём.

Пусть не думает, что я настолько долбоёб, ладно? Хотя бы в этом его разочаровывать не буду.

– О, ну славно, – довольно хмыкнул Отто. – А остальные вопросы? Как давно?

На допросе себя чувствую. Товарищ политрук, можно я домой пойду, мне уже плохо. Или сразу к стене.

– С.. Ноября.

Я сам не помнил, если честно. Но я помню, что в октябре Артём что-то там говорил про “поговорим в конце месяца”, и вот.

– Когда расставаться планируете?

Что ж ты делаешь.. Но если ты, сука, надеешься, что у меня нет ответа на этот вопрос, то ты ошибаешься, уёба.

– Следующим летом, как бы, очевидно. Если раньше ничего не случится.

Я не исключаю такой вариант. Скорее, зимой так же разосрёмся не из-за чего, и пока. Или весной. А то как-то непонятно у нас всё вышло. Пиздец обещали зимой, а куда больший случился весной. И вот в этом году будет так же. Кхм, в следующем. Хотя и зимой хуйня происходила, получается? Суицид же. Потом Артём через пару месяцев приуныл и захотел побыть в одиночестве. Ну, не со мной. А то, что там Рита, Ковальский – это нормально. Что, думали, я забыл, да? Всё я помню. Всё храню в своём сердечке. Просто не даю знать. Молча держу всё в себе.

Отто покачал головой, видимо, довольный ответом. Не настолько довольный, чтобы спустить мне всё, но хотя бы немного.

Мне не нравилось, как он меня разглядывал, но я не мог ничего с этим сделать. Не просить же его отвернуться? И самому взгляд отводить нельзя. Это проявление слабости. А мы же сильные? Достаточно сильные, чтобы выдержать этот бой. И я справлюсь.

– Поверить не могу, – вдруг снова заговорил Отто, – Правда гей?

Вот можно без этого? Я не из этих, блять.

– Я не гей, – изо всех сил стараясь не орать, сказал я. – Просто.

Есть смысл пытаться объяснять ему все эти наши гейские штучки? Ну, я про разницу между гомосексуальностью и бисексуальностью. Отто ебал это всё в рот. Ещё решит, не дай Бог, что раз я знаю такие сложные вещи, я интересовался этим. Читал. Узнавал у кого-то. Значит, заразился где-то этой хуетой. Нет, лучше не надо.

– Просто ебу парня, да?

Очень даже не взаимоисключающие понятия. И какая разница вообще? Ну был период в жизни, с кем не бывает. Может, я так экспериментирую? Или нам удобны такие отношения? Какие ко мне претензии – я вообще не понимаю.

– Я же правильно сейчас сказал? – уточнил Отто. – Потому что если я узнаю, что ебут тебя, то тебе пиздец. И последнее, что ты увидишь в этой жизни, это вот это ебучее небо, когда ты будешь лететь из окна.

Вот конкретно сейчас он прекрасно дал понять, что он просто в ярости, и просто прячет это всё в себе. По крайней мере, под конец фразы он начал так выразительно шипеть и разделять слова (и тыкать указательным пальцем в стол), что мне аж страшно стало, и я даже отстранился немного. Ой-ой-ой. Сердце сейчас точно своё отстучит, и я сдохну от сердечной недостаточности. Или завтра слягу с приступом. Вот об этом я точно Отто отчитаюсь, ещё и сам выскажу ему, почему это случилось. Уж явно не из-за школы, а?

Ну, тот факт, что я ещё жив и в полном порядке, о многом говорит. Отто мне поблажку сделал из-за того, что я его племянник. Ну, ещё, наверное, из-за того, что через год мы по-любому разойдёмся, тут без шансов. То есть, малая вероятность, что я всю жизнь буду ебланить и с парнями ошиваться. Ах-ах.