– Как скажешь, – хмыкнул Артём, пожимая плечами.

Я пододвинул к себе блокнот и открыл его на самом начале.Страницы здесь, похоже, везде были ещё пустыми, так что можно было начинать сразу отсюда. Отличненько..

Первой по списку была девушка. “Сидящая, притянув ноги к груди, в профиль, с черепом козла вместо головы, в открытом платье, из позвоночника торчат шипы”. Вот говорю же – как уёбище выражаюсь. И как такое можно кому-то показывать? Но сейчас всё реализуем, и будет красиво.

Ещё когда эта идея только пришла мне в голову, я уже тогда знал, что Артёму это зайдёт. Не знаю, с чего такая уверенность, но я даже забиться готов – он выберет её. Хотя вот тут ещё надо уточнить.

– Ты как решил сделать?

Тут же я решил, что стоит уточнить.

– Много небольших, как на руках, или сколько-то побольше?

– Не знаю, – вздохнул Артём, к счастью, сразу догадавшись, что я имел в виду. Я просто боялся, что снова непонятно выразился. Как я обычно и делаю, ага.

– Я вот думаю. Или как на руках.

Выбери этот вариант, пожалуйста.

– Или взять два крупных изображения, и сразу всё занять.

– Первое, – прошептал я.

– Это предпочтительнее, потому что тогда туда больше всего можно будет уместить, – Артём покачал головой. Это хорошо. Но.

– А второе чем предпочтительно?

Ну, если выбирать, то надо рассмотреть все плюсы и минусы обоих вариантов? Как нормальные люди.

– Не знаю. Ничем, по сути. Придётся долго забивать, это займёт много места, остальное будет смотреться не так гармонично..

О, ну вот, видишь. Сам Бог велел.

– Ладно. Как на руках, и всё.

Отлично. Тогда он может выбрать несколько вещей из списка, который я набрал. Да и раньше, ну, летом, когда он давал мне тот свой блокнот, где были рисунки других людей, некоторые там были тоже очень даже неплохие. Артём мог бы взять ещё и их. Почему бы и нет, когда тебе не надо бегать по салонам и оставлять там кучу лавандоса? Нашёл человека, купил краску (на самом деле, даже не пункт, потому что у Артёма ещё почти целая бутылка стоит), и пожалуйста. Делай, что только душа твоя чёрная (как твои татуировки) пожелает.

Артём сидел рядом и внимательно следил за мной, даже если получалось так, что я закрывал ему обзор руками – он всё равно выворачивался, но лишь бы видеть, что происходит. Это раздражало, если честно. Как будто я рисую окончательный вариант и ручкой. Он же сможет потом сказать, что ему не нравится, алло, ребёнок. Сиди, не двигайся, а то реально бесишь этими своими дёрганиями уже.

Но говорить ему что-либо я, конечно же, не стал. Сказал себе угомониться и не обращать на это внимания. Да и мне понемногу начинало нравиться рисовать. Я так давно это не делал, а это забавно, вообще-то – сидеть вот так, что-то там выводить на бумаге. Освещение тут, конечно, блядское, но уж какое есть. Кажется, я уже думал над этим? Да, что Артёму сюда можно нормальные лампочки купить. Или лампу какую-нибудь нормальную на стол. Хотя это плохо – когда два разных типа освещения на комнату одновременно, но что поделать. Я просто привык к белому свету, а тут старый, жёлтый. Меня это бесит. Почему Артём живёт так? Он что, дебил? Нет, вот правда. Живёт с отцом, но замок на двери не стоит – и это при том, какой его отец любитель вламываться в комнату ни с того ни с сего. Это вот, блять, что? Моя мать бы так делала, я бы себе не то что шпингалет на двери в комнату запилил – я бы там полноценный замок, с ключом и всем таким, поставил уже давным давно. Можно, конечно, предположить, что так из-за того, что Алексей Валерьевич редко бывает дома, и когда бывает, Артём часто живёт где-то не здесь, но бля, всё равно – как так. Это, кстати, могло бы и с избиениями помочь. Ну, типа, бросился он на тебя, ты в комнатку съебался, закрылся там, переждал, и готово. Никто не пострадал, всем хорошо. А так, даже если собой придавливать, то может не получиться. Мне кажется, это менее эффективно, чем закрыть её на замок. Хотя кто знает, вдруг его батя может дверь выломать? По сути ведь, Артём с таким же успехом может закрываться в ванной или туалете, что ему стоило бы..

Но что-то я отвлёкся. Как-то странно Артём живёт. Дверь в комнату закрыть нельзя, освещение тут как пиздец какой-то. Поэтому он такой злой, наверное – что вокруг всё хуёво. Да, отлично, я разобрался. Расходимся.

– Это баба?

Ну ты видишь, у неё грудь есть? Наверное, что баба?

Я ещё раз обвёл линию, выглядывающую из-за платья, и посмотрел на Артёма. Вот, видишь тут полосочка такая небольшая? У женщин такая есть. Когда они без лифаков, у них висит грудь, и вот такая штука есть – её видно, если они руками закрывать её не будут. Видишь, нет? Она значит, что тут есть грудь. Женская грудь. Небольшая, но есть же? Нет, ну правда. Тут даже и так можно догадаться. Или Артём у нас такие размеры не воспринимает? Ему покрупнее подавай? Мудак, блять. Не буду ничего перерисовывать – будет “плоскодонкой”.

“Да нормальная у неё грудь”

Я-то не спорю, это вот Артём что-то тут женщину ещё не рассмотрел. Избаловали парня. Привык, наверное, к фигуре Риты, вот теперь и бесится, меньшие размеры даже не воспринимает. Лукист ебаный, блять. Как его Земля только носит. “Все тела прекрасны”, хотя ладно, не будем врать. Но “любые размеры груди” – уж точно. И формы. А для особо умных: нахуй – это вон туда.

Закончив с ногами (по-моему, я никогда таких шикарных ног не рисовал), я подумал, что можно пока хотя бы просто набросать платье. Было бы неплохо сначала с телом до конца разобраться – я про шипы из позвоночника – но я чёт не хочу сейчас с ними возиться. А вот с платьем хочу. Да, пока с ним разберёмся.

– Где её голова?

Грудь не понравилась, теперь решил ещё и до отсутствия головы докопаться? Что за человек?

– У неё и не будет головы.

– О, прикольно, – Артём сложил руки на столе и положил на них голову. – Она вот так и будет, то есть?

– Можно оставить так. Но вообще тут должен быть козлиный череп.

– Нарисуй, я потом посмотрю.

Сначала платье, потом шипы, потом череп. Порешали.

Мда, вот если бы я себе эту даму набивал, я бы её раскрасил. Ну, платье – по сути, тут только его покрасить и можно. Не знаю, красным или розовым. Но Артём у нас таким не грешит. Ему только чёрные подавай, и жаль – вот бы у него палитра на руках была, если бы он не выёбывался и всё раскрашивал. Было бы намного лучше. Но конечно, кто я такой, чтобы о чём-то говорить. Даже не мои руки.

Артём тихо сидел, даже не двигаясь, хотя это, скорее, было связано с тем, что я подзаебался и перестал слишком много и активно переставлять руки. В целом, можно было спокойно рисовать и так – когда они лежат на одном месте, но не важно. Мы спелись, можно сказать.

Закончил я не знаю, через сколько, но сам факт радовал. Так, один из семнадцати. Ну, солнце пока не низко, так что можно не грустить. Хотя я так говорю, как будто есть крайние сроки и это уже завтра или даже через пару часов, хах. Теперь осталось только ручкой обвести, или чем-то вроде того оформить. Ну, чтобы выглядело лучше и как конечный вариант. А то карандашный рисунок как-то по-бомжатски смотрится. Мне не нравится прям. У Артёма же должна быть где-то гелевая ручка или чем он там обычно такие вещи делает? Не знаю, как это называется, даже. Капиллярная..? Вот бы ещё разбираться во всём этом, ага.

– Она крутая, – забирая у меня блокнот и подтаскивая его ближе к себе, протянул Артём.

Ну я же говорил, что ему понравится. Ну и да, я очень рад. Так приятненько. Когда человек оценивает твою работу хорошо.

– Я обведу её сам потом?

М-м-м.. Хотя он же говорил про контроль, и всякое такое. Эм. Редактура входит в это понятие? Что он сам всё обведёт, добавит-уберёт, что ему хочется, и так далее? Наверное, да. Вообще, я думал, что он в процессе будет следить за мной и лезть под руку – типа, “Мне вот это не нравится, убери” – но это как-то глупо. А вот этот конечный осмотр и исправление ошибок, назовём это так – видимо, там Артём и сам всё поправит.