— А тебя хрен отыщешь! Равновесие, разве нет?
— Тихо, не ори… Все спят. А мы всё пьём. Не многовато ли информации на твою, гм, бедную голову?
— Этого хватит, я вспомню… постепенно… если получится. Я без понятия, как это работает, — признался Марсель. — Но можно теперь немного с конца?
— Погоня, — Рокэ придвинул своё кресло к столу и разложил в непонятном порядке две пробки и одну крышечку, которая, кажется, принадлежала банке из-под птичьего корма. — Вот это мы с Луиджи, а это — злобные древние римляне, которые хотят нас убить.
— За глинтвейн? — переспросил Марсель, пытаясь понять, кто из них сильнее пьян.
— Допустим, за глинтвейн. Мы с Луиджи доехали до моста, — мостом послужила скрученная в трубочку салфетка. Она постоянно разваливалась, и Рокэ пришлось замотать её другой салфеткой, дополнительно обозвав скотиной и мразью. Марсель не мог возражать, поскольку помогал держать салфеточный мост и вообще был уверен, что они заняты безумно серьёзным делом, хотя оба пять минут не могли найти пробку, лежавшую прямо посреди стола. — Потом он вышел, и я поехал один. Они должны были отстать, но почему-то…
— Пристали?
— Пристали.
— Как я?
— Как ты, один в один. Так вот, я от них уезжаю… а они никак не сворачивают…
— Вот сволочи, — прошептал Марсель, шмыгнув носом. — Ка-ак так можно?
— И не говори! В общем, нагоняют, — Рокэ придвинул одну пробку почти вплотную к другой, потом передумал и увеличил дистанцию между ними. В дело пошла крышечка. — И тут приезжаешь ты…
— На крышечке?!
— Да… Нет! Ты же не идиот. Ты приехал на машине.
— Слава Богу… и откуда?
— Вот отсюда, — крышечка проскрипела от угла стола к самому центру, где торчали пробки. — Ты их подрезаешь и… вы бьётесь. А я ещё еду.
— Чего-то ты долго едешь…
— Так я же впереди! Сначала обрадовался, что оторвался, потом вижу — что-то не так. Ну, знаешь, — Рокэ оторвался от стола и театрально развёл руками, — взрывы такие… Пшшш.
— Кошмар, — Марсель таращился на метафорические взрывы во все глаза. — Больно, наверное?
— У себя спроси. Эти мрази уцелели и полезли добить меня — не уследили в темноте за номером, решили, что попали… Не убили меня только потому, что в машине оказался ты. И быстро слиняли, поскольку поняли — зашибли невинного гражданина…
— А я что, умер?!
— Марсель… ты сегодня такой болван…
— Чёрт, и впрямь… Я же здесь.
— Конец, — завершил Рокэ и звякнул крышечкой об стол. Марсель крышечку отобрал и бережно переложил на салфетку: сам о себе не позаботишься — никто не позаботится. — Так что ты никого не убивал. Сам чуть не убился, но это тебе в голову не пришло.
— А зачем я это сделал? — пробормотал Марсель, подпирая голову кулаком и гоняя по столу пробки. — Я пока не помню. Ты не знаешь?
— О, я бы очень хотел узнать, но одно тебе точно скажу — тебя никто об этом не просил. Тебя вообще там не должно было быть! В этой крышечке…
— Рокэ…
— Иди к чёрту. В машине.
— Но зато все живы, — обрадовался Марсель. — Тебя же не сбили? И меня не сбили, вот он я! И даже эти уроды, мрази, ублюдки живы!
— Да чтоб они сдохли, — поморщился Рокэ, одним махом убирая со стола все пробки, крышки и салфетки. — Тоже мне… дети божии… если и так, то явно приёмные.
— Я больше не буду подрываться на крышечке, честное слово, — прошептал Марсель как можно убедительнее, вцепившись ему в плечо. — Теперь ты можешь взять мою визитку.
— Нужна мне твоя визитка…
— Очень нужна. Сейчас схожу, подожди…
Далеко он не ушёл — стоило подняться на ноги, как пол качнуло не хуже дурной лодчонки в шторм, а потрясающей пестроты мебель Констанса решила поиграть в красочный калейдоскоп. Сначала было неприятно, но потом стало очень весело. Калейдоскоп успокоился, затем снова пустился в пляс — в ход пошли стены и шкафы… Затем под головой очутилось что-то мягкое… Господи, зачем он так нализался? Нервы успокоить? Ну… ладно.
— Рокэ…
— М?
— Мы где?
— В гостях, — в глазах прояснилось, и Марсель смог его разглядеть, слегка повернув тяжеленную, прямо-таки чугунную голову. Рокэ сидел на краю дивана, скрестив ноги, и допивал вино из горла.
— А мы лежим?
— Это ты решил полежать. На полу. Пришлось наняться грузчиком… но мне не впервой…
— Рокэ, — Марсель протянул руку и с третьей попытки схватил его за локоть. — Знаешь что… Вот что бы ты без меня делал?
Рокэ прищурился, внимательно глядя на него, зачем-то кивнул и рассмеялся:
— Я бы, наверное, закусывал… Спокойной ночи.
========== Часть 4 ==========
Главный вокзал Праги этим утром казался особенно красив, возможно, потому что у него не было похмелья. На модерновых башенках устроились птицы, на бордюрах — люди с чемоданами, на душе — тоска… Ну, не совсем тоска, так — лёгкое замешательство с привкусом алкоголя. Провожали Констанса, отбывавшего по делам в Будапешт. Там у него, насколько помнил Марсель, было несколько прибыльных заведений, нуждающихся в хозяйском внимании. Ни один из тех домов не был столь приятен, как пражский, но там и нельзя было перекантоваться по-дружески — всегда занято другими клиентами.
Наблюдая за тем, как супруги сосредоточенно разговаривают о чём-то в полуметре от скамьи, Марсель подумал, какой же всё-таки забавный этот Констанс. Исключительно внешне. Пару раз добрый друг злился в его присутствии, превращаясь в злобную фурию, но это лишь подтверждало правило. Марианна вон тоже не та, кем кажется… Вернее, та, просто с дополнительным источником дохода, если можно так назвать… Боже, да сплошная мафия кругом. А сам? Сам не лучше. Не то чтоб в голове воцарился идеальный порядок, но Марсель прекрасно помнил эту знаменательную сделку. И сами переговоры, о да, переговоры прошли блестяще. То ли потому, что он схватывал на лету всякие интересные криминальные делишки, то ли потому, что вовремя заметил у Рокэ пистолет.
— Гм, может, я чего-то не понимаю, — от звука собственного голоса хотелось повеситься, но любопытство превыше всего. — Но мы-то здесь зачем? Чай, не на войну провожаем, а они прекрасно болтают вдвоём.
Рокэ открыл глаза, придирчиво посмотрел на воркующую парочку, сказал «дружба требует жертв» и снова прикинулся спящим. А может, и не прикинулся. Удобная, кстати, лавочка. На такой можно остаться жить, если эти двое в ближайшее время не закончат миловаться.
Какой удачный момент, чтобы собраться с мыслями — как же жаль, что в голове шаром покати. Слишком много всего нужно обдумать, так что Марсель махнул рукой и решил не думать вовсе. Решение показалось удачным, и он обрадовался:
— Жизнь прекрасна.
— Да? — так он всё-таки не спит.
— Да, весьма. Ты не согласен?
— Почему же…
Мимо пропрыгала ворона, которую, между прочим, никто об этом не просил. Марсель с досадой посмотрел на крылатое создание: оно так мельтешило перед глазами, что хотелось запустить ей в глаз… пробкой, например. Вчера он удивлялся, что адекватность дала сбой после одной бутылки, а утром обнаружил ещё несколько «одних бутылок» под столом.
— Ну, какие планы? — Марианна подошла уже одна. В неприметных джинсах и такой же ветровке, она радикально отличалась от себя же, и это было помощнее всяких дежа вю. А сидит хорошо… — Друзья, я с вами разговариваю…
— Я хочу в Рим, — брякнул Марсель первое, что пришло в голову. — У меня там даже дела есть. Проверю отцовский филиал, уволю кого-нибудь…
— Прелестные планы, а какой энтузиазм! Рокэ?
— Он хочет в Рим, — Рокэ приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на Марианну. — Дальше прослушал.
— Ты собирался в Дрезден или я что-то путаю?
— Это ты собиралась в Дрезден. Насколько мне известно, там пока некого убивать.
Ворона проскакала к другому концу скамьи, видимо, надеясь, что кто-нибудь её покормит. Какое счастье, её дурацкие перья больше не мельтешат перед глазами: такими темпами и голова совсем пройдёт.