Лицо нарисованного Дамблдора тут же приобрело благостное и постное выражение:

— Ну да, идея была моя… Мерлин, надо признаться, считал её полной чушью, ты был ему совершенно неинтересен, а когда он стал понимать, что далеко не такой, каким кажешься, то было уже поздно. Прости, Гарри… Знаю, что мой план был небезупречен… прости за то, что лишил тебя детства… Но это было необходимо для Всеобщего Блага!

— Конни в лабораторию, а Ми… сына Беллатрикс в бордель, которым на деле являлась приёмная семья, вы тоже поместили для Всеобщего Блага? Или вас пример Фламеля вдохновил — захотелось собственный Философский Камень заполучить?

— Нет-нет, — попытался возразить старик на портрете, — это точно дело Мерлина… Он захотел повторить Великое Делание, но мир слишком изменился… А я тут ни при чём, я люблю детей, ты же знаешь, Гарри, я всё и всегда делал во имя Всеобщего Блага…

Вот если бы он не сказал эту последнюю фразу, честно сознаюсь, у него был бы шанс… Крохотный, но был. Я бы постарался подключить к разговору Сигнуса и Сири, возможно, мы смогли бы продавить портрет и заставить его поделиться информацией… Но эта фраза, про Всеобщее Благо и про то, что эта старая бородатая сволочь любила детей… Этого я уже перенести не смог.

— Значит, любишь детей? — прошипел я. — А как быть с теми младенцами, которых умертвил Олливандер для своих махинаций с палочками? Как быть с Миртл, чью смерть замяли? Как быть с детьми Беллы? Как быть с Конни? Как быть со мной? Как быть с теми твоими учениками, которые верили вам и погибли? Как быть с Томми Риддлом, которого твоими стараниями отправили в Лондон… под бомбы, а? Знаешь, Дамблдор, был один русский писатель, который сказал… я перефразирую, чтобы ты понял… так вот, он сказал примерно следующее — никакое Всеобщее Благо не стоит одной слезинки ребёнка! Никакое! А сколько детских слёз пролилось по твоей вине, вошь бородатая? И ты после этого хочешь, чтобы я провёл Ритуал Воскрешения для такой мрази, как ты? Адеско Файер!

С пальцев моей руки без всякой палочки сорвался огненный шар размером с теннисный мяч. Шар ударил в портрет, и тот сгорел за считанные мгновения, оставив после себя только горстку пепла. Шар начал было увеличиваться в размерах, но я сделал пасс — на этот раз палочкой — и он рассыпался в воздухе на облачко тонких искорок, которые тут же погасли.

— Ухх… — прошептал я, отступив на шаг. На лбу выступила испарина… но в целом я чувствовал себя вполне нормально.

За спиной раздались аплодисменты.

— Браво, Гарри! — воскликнул крёстный. — Я бы не сказал лучше.

— Неплохой уровень владения Адеско Файер, — проскрипел Старый Сигнус, — на пять лет Азкабана тянет.

Хмм, я тут уже своими попытками нанести добро и причинить справедливость на пару пожизненных уже заработал. Что мне какие-то пять лет?

— Да полно вам, — поддержал меня за плечи добросердечный Регулус, — Гарри, ты в порядке? Будешь Укрепляющее?

— Спасибо, — с благодарностью кивнул я Регу, выпил половину флакона и вернул ему остаток. — Всё в порядке. Может, теперь пленников поищем?

— Вообще-то, — съехидничал Старый Сигнус, — можно было бы и у душки Альби разузнать. А не Адским Пламенем раскидываться.

— Угу, так бы этот упырь и рассказал бы, — возразил Сириус. — Он же Воскрешения хотел, не меньше. Так что правильно Гарри сделал, что спалил эту гадость.

— Правильно-то правильно, — согласился его оппонент, — но теперь нам весь дом обыскивать.

Впрочем, дом был невелик. Помимо гостиной он включал в себя крохотную кухоньку, небольшую спальню, что-то вроде гардеробной и кабинет. Во всяком случае, в этой комнатушке стоял письменный стол и книжные полки, но на них не стояло ни единой книги. Стол также был пуст, никаких тайников в кабинете не обнаружилось. Если тут и велись какие-то исследования, то явно в другом месте.

— Ищите подвал, — заметил Старый Сигнус. — Наверняка всё там.

Мы только согласно кивнули и принялись за поиски, которые длились где-то с полчаса. Наконец, Регу удалось обнаружить в полу гардеробной тщательно зачарованный люк. После того, как мы втроём осторожно взломали охранные заклинания, крышка медленно поднялась и застыла.

Регулус, подсветив себе Люмосом, заглянул внутрь и сказал:

— Там ступеньки. Ведут вниз. Возможно, мы нашли то, что искали.

— Хорошо, — кивнул Старый Сигнус. — Мы с Гарри идём вниз, вы с Сири остаётесь наверху. Мало ли что.

Сири не слишком понравилось такое распределение ролей, но он только головой тряхнул, осознавая, что Старый Сигнус прав. Он из нас самый опытный, мало ли что там внизу понавешано… Хотя Дож — маг не из сильных, но Дамблдор мог многому его научить.

Ну, а почему Сигнус решил взять с собой меня — тоже понятно. Раз уж портрет заговорил о Ритуале Воскрешения, то в доме, когда-то принадлежавшем Дамблдору, можно ждать любых сюрпризов. В том числе и таких, справиться с которыми могу только я.

Поэтому я лишь подмигнул крёстному и начал спускаться вниз вслед за Сигнусом.

Подвал был довольно сухой, холодно там тоже не было — видимо, какие-то чары. И вообще, заметно было, что подвалом пользовались чаще, чем самим домом. Лестница закончилась, и мы оказались в довольно просторном помещении, разделённом дощатыми перегородками на несколько закутков. В одном из этих закутков обнаружилась полноценная алхимическая лаборатория — с колбами, ретортами, тигелями и прочим оборудованием. Именно там на полках теснились книги в старинных кожаных переплётах, на маленьком столике в углу горой лежали свитки пергамента, а посредине закутка на специальной подставке, покрытой руническими знаками, находился огромный сосуд из мутноватого стекла, соединённый трубками с целой батареей колб.

В общем, дело насквозь понятное — Дож явно готовил голема для того, чтобы вселить в него душу из крестража. И, судя по тому, что Дож и Тонкс отправились за крестражами, голем уже практически созрел.

Я протёр мутноватое стекло… и отшатнулся. Обычно големы безобразны, напоминают карикатурных уродцев-карликов, и в этом плане канонный голем Волдеморта исключением не был. Сейчас же на меня восторженно таращился огромными глазищами вполне человеческого вида пухлый розовый… годовалый примерно… младенец, который беспорядочно болтал ручками и ножками. Да, общепринятым фактом является то, что у големов нет души, но этот таращился на меня вполне осмысленно и даже пытался изобразить улыбку. Он. Меня. Видел.

Я позвал Сигнуса и показал ему на плавающего в жидкости младенца.

— Я его убить не смогу, — сказал я. — Нет.

Сигнус пробормотал про себя что-то по-гоблински, но потом нахмурился и заметил:

— Мне кажется, что это не совсем обычный голем… Придурок Дож не мог не напортачить…

И тут я пригляделся и пробормотал:

— Это вообще не голем… У него жабры…

— Да иди ты… — не выдержал Старый Сигнус, но приглядевшись, охнул:

— Дож идиот… Это не голем. Это гомункул. Двоякодышащий гомункул*.

Хм, разница между големом и гомункулом невелика, но существенна. Некоторые авторитеты от алхимии предполагают у гомункулов возможность появления души… Хотя спорно всё это. Или уже нет?

Между тем дитю надоело просто пялиться на нас, и оно нетерпеливо постучало ручкой по стеклу изнутри. И потом нетерпеливо замахало обеими ручками, явно пытаясь показать, как ему хочется выбраться на волю. Не знаю, как с душой, а с мыслительной деятельностью у этого существа явно всё было в порядке.