Вот и теперь он понимал, что «саркофаг» давал чувство защищенности. Достоверно не известно от кого или от чего защищался Максим, но меры принимал заранее, так сказать, на всякий случай.

Его давно уже не напрягало собственное положение. Смирившись со своей скучной и предопределенной жизнью, Максим поддавался приступам сожаления крайне редко. И все же, время от времени, червячок сомнений начинал грызть его особенно яростно. В такие моменты в голове вспыхивали мысли вроде: «когда он успел превратиться в сноба?» Неужели к этому были хоть какие-то предпосылки? Деньги никогда не являлись для Максима целью, оставаясь на всем пути развития средством и не более. Все эти игры в «высшее общество» скорее присущи Лизе. И, положа руку на сердце, у Кирилла всегда было куда больше шансов занять данную нишу. Максим и сейчас удивлялся как друг умудрялся оставаться тем, кем является, при его-то возможностях.

Если поставить их с Кириллом рядом, вряд ли хоть кто-то сможет уверенно назвать их друзьями, провести параллели между совершенно разными людьми.

Кирилл просто живет и радуется тому, что получает от жизни в любую минуту. Максим превратил каждый новый день своего существования в борьбу, уверенный, что все делает правильно. Идеально подобранный костюм, галстук всегда гармонирует с рубашкой, а рубашка с пиджаком. Безупречная канцелярщина. Это не костюм – броня. Панцирь древней черепахи. Он отгородился от всех и вся, и держится за свое положение едва ли не зубами. С каких пор он стал настолько ценить внешнее, пренебрегая внутренним? В какой момент произошел перелом?

Да, теперь у него есть многое из того, о чем другие могут лишь мечтать: хорошая квартира в историческом центре города, дорогая машина, одежда из мировых коллекций. И все он получил благодаря своему упорному труду. Можно позволить себе походы в дорогие рестораны, в которых Максим так и не научился чувствовать себя раскрепощенно, предпочитая изысканной кухне обычные домашние обеды. В подобных заведениях приходится бывать с партнерами и клиентами. Ну или с Лизой.

Лиза тоже была его достижением. Наверное, самым важным из всех. Лиза красивая, умная и он действительно ее любит.

На нелюбимых ведь не женятся?

Кирилл совсем другой. Потертые джинсы, пуловеры крупной вязки, длинные волосы, собранные в хвост на манер самурайской прически. Несмываемая улыбка и озорные искры в карих глазах. Кирилл еще помнил каково быть настоящим. Ему такое давалось легко, естественно как-то.

Профессию Кирилл выбрал себе под стать. Со стороны он казался неисправимым бездельником, проводящим свои дни в беззаботном ничегонеделании. Но время от времени на почту Максима приходили файлы с картинками, подписанными именем друга. Названия шедевров будоражили и скручивали в канат фантазию.

Так, например, бомжиха под кружевным зонтиком, поеденным молью и временем, стоящая по пояс в бочке с надписью «Нефть» и обнимающая жирного фиолетового тюленя с человеческими глазами, звалась «Несбывшаяся любовь русалки».

Удивительно, что картины молодого художника раскупались как горячие пирожки, а самого Кирилла модные критики называли весьма перспективным.

– О чем задумался, дружище?

Макс дернулся, словно выныривая из сна, посмотрел на Кирилла, который подсел к нему и обнял свободной рукой, а во второй держал бутылку шампанского и время от времени прикладывался к ней.

– Кирыч, как можно хлестать шампанское из горла?

– А ты попробуй! – он сунул бутылку Максиму под нос. – Да так даже вкуснее. Ну не хочешь, было бы предложено. – Кир рассмеялся и, вскочив с места, бросился к остальным парням, подсовывая каждому бутылку ко рту.

– Все отказались, – обиженно выдал он, вернувшись на место. – Вообще они какие–то странные. Кстати, кто это вообще? Может, познакомишь нас? Сидят, молчат, шампунь за мой счет хлещут. Не, мне не жалко, но все же.

– Вообще–то, я рассчитывал получить объяснения от тебя. Ты позвонил и сказал, что вы меня ждете.

Максим дернул узел галстука.

– Вот ты даешь, братан! – заржал Кир. – Ты же сам мне говорил про этот клуб, и день я помню точно. Я приехал, спросил у администратора где тут мальчишник, и меня проводили на диван. Эти уже здесь сидели. – Он сощурил один глаз и покивал головой в сторону. – Я так понял, ты своих офисных пригласил. Я поздоровался со всеми, потом тебе позвонил. Они сказали, что жених на работе задержался. Все сходится, братишка. Или ты меня разыграть решил?! Ну ты шутник! Не зря агентство приколов держишь. Кстати, я тебе подарок принес свадебный, в машине лежит.

– Только не говори, что это одна из твоих картин. – Максим умоляюще посмотрел на друга, пропустив мимо ушей почти оскорбительное «агентство приколов».

– Именно так! – Польщенный художник расплылся в улыбке. – Мне за нее вообще-то бешеные бабки предлагают, но я для тебя сберег.

– А кто предлагал?! Может еще не поздно? Вдруг ему нужнее? – Максим цеплялся за соломинку.

– Да странный какой–то дядька. У него своя клиника психиатрическая, вот он в одном из кабинетов повесить хотел. Но я выдал свое категоричное "нет". Ты же мой лучший друг, Максимка, я для тебя хоть сотню картин нарисую.

Макс, как мог, успокоил друга, в запале пообещавшего начать ваять здесь и сейчас, и предложил уехать.

– Поедем, посидим у меня. Через пару часов Лиза вернется. – Максим бросил взгляд на часы. – Дома у меня вискарь есть отличный. Все равно, Кирыч, за руль тебе уже нельзя. И вообще, ты, когда успел так налакаться?

– Ты прав, дружище, – кивнул Кирилл. – Но я никуда не уеду, пока не получу свою порцию веселья. Приехал на мальчишник, значит должен быть мальчишник. Сейчас я растормошу твоих друзей.

– Они не мои друзья, – напомнил Максим.

– А! – Кирилл махнул рукой, расплескав шампанское. – Уже не важно. Это мальчишник, а они …мальчишки. Как–то так.

– Кир, поехали, – Максим решительно встал, но друг дернул его за рукав и усадил обратно. В этот самый момент в зал ввезли большой торт.

Торт был не просто большой – огромный. Максим без труда распознал в нем реквизит. У него использовался почти такой же, только розочек поменьше. Этот же был похож на клумбу безумного садовника.

Он отвлекся от Кирилла, который активно налаживал контакт с новыми товарищами. А стоит заметить, что делал он это странно: по очереди подходил к каждому, называл свое имя и предлагал распить с ним "бутылку мира". Встретив отказ, не расстраивался, а переходил к следующему. Все бы ничего, но Кир видимо выпил слишком много, потому как делал уже третий круг. И всякий раз улыбался, словно видел каждого из парней впервые. Странно, что ему еще никто не попытался набить морду. Вареные какие–то собрались на мальчишник. Только один постоянно ерзает и по сторонам смотрит, словно думает, как сбежать от навязчивого внимания.

Максим и сам не понимал, чем его увлекло появившееся в зале убожество, но он смотрел на торт не отрываясь, пока торт …не начал смотреть на него. Картонное безобразие бесстыдно изучало его глазурованными вишенками, и Максиму вдруг показалось, что бутафорский ужас осуждает его за то, что он пришел сюда, вместо того, чтобы дожидаться дома любимую невесту. В свое оправдание Максим сразу же подумал, что заводной вечеринкой посиделки на кожаном диване в компании незнакомых людей и набравшегося друга было назвать сложно. Хотя, Киру, похоже, все нравилось. Вот только факт грехопадения на лицо. Он с самого начала считал эту идею глупой и не ошибся.

Максим на секунду зажмурил глаза, а когда открыл их, то понял, что торт за ним больше не наблюдает. Еще галлюцинаций ему не хватало! Надо больше отдыхать. Если так пойдет и дальше, то скоро с ним заговорит бифштекс, а бутерброд за завтраком предложит партию в шахматы.

Надо срочно забирать Кирилла и уходить из этого места. Тем более что торт, похоже, снова занял наблюдательную позицию. Максим так и чувствовал липкий взгляд на себе. Словно его сканировали с ног до головы.