Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Кто? – сухо и бесцветно спросила она.

Голос её можно было бы сравнить со звуком песка, пересыпающегося в колбах часов. Или треском сухого хвороста в кострище…

– Твоя матушка! – выдохнула та, не в силах скрывать волнение.

Вот уже два года немногим удавалось услышать голос некогда не умолкающей Эрвианны. Короткие фразы. Сухие, как и её голос. Такие же холодные, как и сама герцогиня. Два года со дня казни мужа и дня её свадьбы. Вечность – для неё. Сотканная из отчаянья и ненависти. Полыхающее пламя, выжигающее остатки всего человеческого в груди и оставляющее по себе Бескрайние пески.

– Ты не можешь снова спрятаться, Эрри, – не унималась Нэнси, раздражая и выводя из себя Эрвианну своей правотой. – Герцогиня Саменти не уедет ни с чем в этот раз!

– Где она? – как обычно коротко спросила Эрри.

– В твоих покоях, – затараторила нянюшка. – Уже более двух часов. Леди Валения прибыла на рассвете. Но все слуги сбились с ног, разыскивая тебя. Лорд сен Фольи в гневе… – Нэнси запнулась и бросила короткий взгляд на всё так же безучастно глядящую на фонтан хозяйку Байе. Но та даже не пошевелилась. Только судорога прошла по лицу, словно само имя этого человека причиняло ей невыносимую боль. – Герцогиня де Саменти, наверное, уже заждалась…

Эрри не стала слушать дальше трескотню бывшей нянюшки. Резко поднялась и, сделав несколько глубоких вдохов, захлебнувшись сладким ароматом медового тауни, направилась в сторону замка. Стоило отругать слуг за то, что впустили чужого человека в её покои. Возможно, раньше она б так и сделала, но теперь ей было абсолютно всё равно. Пусть.

Её покои – только зовутся таковыми. Иногда Эрвианне казалось, что даже мухи и мыши докладывают сен Фольи о каждом её шаге. Каждом вдохе. Это невыносимое чувство гнало её прочь из замка Байе в любую погоду. Куда угодно, только бы не в этих стенах.

И сейчас она на каждом шагу словно переступала через себя.

Слышно было, как стучат по каменным плитам двора каблуки старающейся не отставать и спотыкающейся на каждом шагу Нэнси. Но Эрри не замедляла шага. Не до того было. Она шла так, как если бы была на поле боя. Гордо вскинув голову и приготовившись ко всему. О! Её дом уже два года как стал полем боя. Между ней и её мужем, имя которого она даже произносить вслух не желала. Оно застревало в горле раскалённым железом…

Так же быстро и безмолвно она миновала парк, за ним дворик, не бросив и мимолетного взгляда на согнувшихся в поклонах слуг. Лишь перед входной дверью замешкалась, собираясь с силами, и только сделав несколько глубоких вдохов, всё с тем же мраморным лицом вошла в замок.

– Вас разыскивает Его Сиятельство… – начала молоденькая служанка, но и на неё Эрри не обратила внимания, и девушка тут же умолкла.

Его Сиятельство… сен Фольи имел на этот титул столько же прав, сколько корова на седло. Но и это мало заботило Эрри. Порой она тешила себя мыслями, что надетые не по размеру титул и власть однажды затянутся на шее графа удавкой…

Это были сладкие мечты, которым она предавалась, когда он приходил в её покои по ночам. И только это помогало вытерпеть те минуты соития, которые она обязана была отдавать ему как жена.

Эрри поморщилась, став похожей на демона, вырвавшегося из самой Преисподней, и девушка, вздрогнув, попятилась.

Никто не знал, чего ожидать от Её Сиятельства герцогини де Байе. А потому её боялись. Её замкнутости, отрешённости, её холодного взгляда и сухих, как Бескрайние пески, коротких, но жёстких слов. Её опасались слуги, рассказывая по вечерам сплетни о том, что герцогиня на самом деле не иначе как самая настоящая ведьма. Но говорили тихо, чтобы, не дай Великие, не услышал кто и не донёс ей. Ведь неизвестно, что она может сделать за неосторожно обронённые слова. И хоть магия по закону каралась смертью, обрекая притом на уничтожение ещё два поколения – и предков, и всех наследников – никто не осмелился своими домыслами делиться с законниками. А Эрвианна не считала нужным пресекать сплетни. Чем больше её боялись, тем меньше трогали.

Покои герцогини находились в левом крыле на втором этаже. Быстрая ходьба утомляла её отощавшее тело. Выбивала испарину на лбу, рвала грудь свистящей одышкой. Но она не показывала этого. Не хотела падать в глазах слуг ещё ниже.

Хотя куда уж? Её нынешний муж, взяв лишку, не стеснялся распускать руки на их глазах. Не стеснялся брать её тело просто за обеденным столом, пока они расставляли блюда. Он относился к ней отнюдь не как к жене или хотя бы благородной леди. Скорее как к одной из своих шлюх, что теперь грели его постель. Некоторые даже переехали в замок, поселились в мужском крыле с его позволения, чтобы быть рядом, когда того пожелает господин. А вот как раз последнее Эрри устраивало. Чем больше шлюх в его постели, тем меньше его в постели самой Эрри.

Если бы его не было вообще… Но это оставалось всего лишь сладкой мечтой. Точно такой же, как и снова обнять Дэнни. Её единственный смысл жизни. Причина, по которой она ещё не выпила слёзы квархи и не отправилась вслед за Роном. Причина, по которой ей нужно было оставаться среди живых…

Порой, когда реальность становилась и вовсе невыносимой, Эрвианна заставляла себя вспомнить:

…Темнота. Ненавистная темнота и узкие ступени, ведущие вниз, завернувшись спиралью, подобно огромной змее. И только дрожащий то ли от сквозняков, то ли от страха, цепляющийся за промасленную тряпку на факеле огонь впереди. Его дрожь передавалась тускло и неровно освещённым стенам.

Ступени, покрытые скользкой мокрой плесенью, то и дело норовили сбить с ног.

Иногда сквозь ритмичный звон железных блях, нашитых на кожаный доспех идущего впереди стражника, было слышно, как капает вода. Но этот звук был здесь настолько неуместен и нереален, что казался игрой сознания.

Запахи отхожего места, гниющего мяса, прелой соломы и затхлости выедали и без того слезящиеся глаза. Душили.

– Здесь! – остановился стражник возле одной из дубовых дверей и приладил факел на стену. – У вас не больше пяти минут.

Пять минут.

Так мало и в то же время – целая вечность. Звякнул монетами мешочек, стукнувшись о кожаную перчатку. И стражник, чуть поклонившись, скрылся в темноте коридоров.

Тьма скрывала герцога де Байе в чёрном чреве вонючей холодной камеры.

– Рон, – тихо позвала Эрвианна и вздрогнула, стоило тьме в камере вздохнуть, зашевелиться, зашуршать. – Рон, ты слышишь меня?

– Тебе не стоило приходить, Эрри, – всё же ответила густая тьма голосом Роневана.

– Я помогу тебе… – зашептала герцогиня Байе, вцепившись в решётку. – Я дам денег… Я смогу… Я знаю, кого просить…

– Нет! – прервал он её, не дав сказать больше и слова. – Это конец, Эрри.

Эрвианна хотела возразить, закричать, взвыть, но горло сжал спазм, и она разрыдалась, судорожно хватая воздух.

– Я не хочу так… Без тебя… Не смогу…

– Сможешь, моя хорошая. Я усомнился бы в ком угодно, но только не в тебе. Ты справишься. Поклянись, что справишься. Для меня и Дэнни. Поклянись, что выживешь и убережёшь нашего сына.

Холодный безразличный плеск воды…

Треск промасленной тряпки…

Всхлипы рыдающей Эрри…

Нескончаемо долгие секунды…

– Клянусь…

Шёпот, похожий на шелест, услышали только стены и проклятая капель, так не к месту поющая о весне…

* * *

Герцогиня резко остановилась, оперевшись о стену и переводя дыхание. Воспоминание причиняло боль. Словно снова и снова отрывали часть неё. И каждый раз это было не менее болезненно, чем тогда. Но именно она не позволяла сдаться. Не позволяла забыть.

Короткий коридор. Двадцать три шага, которые Сиятельная Эрвианна преодолела, не сбавляя шага, и, рывком открыв дверь, вошла в собственные покои.

Герцогиня Валения де Саменти ожидала её, листая какую-то книгу, которые хозяйка покоев во множестве расставляла по комнате, словно эти истории могли заполнить ту пустоту, что была в душе. Но зачастую она едва перелистывала десяток страниц и ставила книгу на место, не в силах сосредоточиться на смысле повествования.

2
{"b":"660447","o":1}