Литмир - Электронная Библиотека

Оставив бедную женщину в состоянии легкой фрустрации, художник вернулся к делу. До вечера он успел неплохо поработать, а также проверить свою страничку на «девиантах» и отписаться в «тихуанском» разделе сайта СОК БОА.

До развлекательного центра «Космоболец» художник добирался с пересадками со второй ветки трамвая на четвертый маршрут троллейбуса. Он любил общественный транспорт и даже считал себя «пролетарием» за то, что часто оным пользовался, хотя по факту происходил из мелкобуржуазной семьи.

Прав на вождение Владимир не имел, так как никогда не сдавал на них, и машина ему была не нужна. А тем временем, повисая на поручне или усаживаясь в старое, битое жизнью кресло троллейбуса, он чувствовал приятную расслабленность. Гудящий транспорт вез его к месту назначения, от пассажира ничего не зависело, он пребывал в движении и покое одновременно, а значит, включив в наушниках «Sabaton» или «Powerwolf», можно было на время абсолютно обо всем забыть. В такие моменты Владимира часто посещало вдохновение.

Друзей у него было, откровенно говоря, немного, да и среди них не всяк являлся другом, в большинстве своем – знакомые и приятели. Однако среди прочих Владимир выделял Кузьму Кузьмича Фомичева, которого знал с детского сада. Вместе они учились также и в школе, ездили на летние каникулы к Кузькиной бабке в Пешково, ходили в художественную школу, делили общие увлечения. Потом Владимир по настоянию родителей поступил в училище – они желали видеть его юристом, но молодой человек был непреклонен и выбрал РХУ, – а вот Кузя к высшему образованию оказался равнодушен. В армию его тоже не взяли, так что друг сразу же приступил к воплощению своей мечты – рисованию комиксов. Спустя семнадцать лет после получения аттестата о среднем образовании он приобрел некоторую славу на просторах Сети как художник и блогер, а в родном городе – еще и как заправский дебошир.

Кузьма являлся гордым носителем огромного бархана мудрости, который прочие неразумные именовали «пузякой»; считая себя убежденным монархистом, он не только наизусть знал гимн Российской империи, но и месяцами не брил кудлатую бороду; в одежде отдавал предпочтение черному, даже в самое летнее пекло, и в общем-то производил впечатление брутальное, хотя был человеком по натуре добрым и почти безобидным.

Рядом с другом, как обычно, пребывала его муза – тире – сожительница, профессиональная косплеерша Алена Левченко в платье белой готик-лоли. Кроме них на встречу подтянулся ядерный металлист Тарас Подрезов по прозвищу Тарас Вырву-Глаз; Анюта Маркелова, «настоящая» художница, не признававшая цифровой живописи; ее воздыхатель галерист Семцович; профессиональный фотограф Азамат Адаев; писатель-фантаст Кирюха Курдин и еще несколько интересных личностей. Небольшая компашка городского «бомонда», как они себя не называли, собралась почти в полном составе.

– Ну здравствуйте, господа арестанты-хулиганы.

– Наконец-то! Отряд в сборе! Все! Легион уходит в бой! Пошли! – скомандовал Фомичев, щелчком отправляя окурок в полет мимо урны.

Шумная компания людей искусства вторглась в пределы развлекательного комплекса и начала развлекаться. Несмотря на то что основной целью набега являлось посещение кинотеатра на верхнем этаже «Космобольца», они не спешили к ней напрямую. Сначала прошлись по огромному ангару, приспособленному под супермаркет, затем пустились гулять по этажам, уставленным ювелирными и одежными бутиками. На покупку тех богатств денег не имелось, но за взгляд их и не требовали. Поднявшись еще выше на беспрерывно работавших эскалаторах, прошерстили многочисленные кафешки, лишь после чего подвалили к кассе кинотеатра.

Разгорелся спор между Кузьмой и Тарасом – первый хотел посмотреть «Призрак в доспехах», чтобы потом подробно объяснить в своем бложике, насколько плох этот фильм в сравнении с анимационным оригиналом девяносто пятого года; второй тянул честной народ на «Время первых», ибо «не совсем помойное кино про советскую эпоху – нынче это редкость, достойная особого внимания». Монархист и коммунист сызнова сцепились, и точку в противостоянии поставил Владимир, как бывало и прежде:

– Сначала посмотрим, как Скарла пляшет в комбезе телесного цвета, – решил он, – потом – как наши деды превозмогают Космос. Хватит вас на два фильма, господа арестанты-киноманы? Погнали.

Через четыре часа порядочно подуставшие и сильно отвыкшие от яркого света художники, писатели, фотографы и музыканты захватили три стола-кабинки в суши-баре «Ронин» и стали дискутировать. Вернее, кто-то дискутировал, а кто-то заливал только что отснятое «первое впечатление» от «Времени первых» на YouTube через местный вай-фай.

– С каких пор в суши-барах подают «Сибирскую корону»? – хмыкнул Владимир, рассматривая стакан.

– С тех же самых, с которых в них появился скоростной инет, – буркнул Фомичев, откладывая смартфон и придвигая к себе стакан. – Знаешь что? Завтра мы едем на рыбалку!

– Ага, – вздохнул Владимир тихо, – на дельту Дона, в Рогожкино.

– Мы с братюней собираемся часов в пять утра выехать и пилить до самого Рогожкина, – не слыша друга, продолжал Фомичев, – на старое доброе местечко. Там тополь кошачий растет, старый-старый, еще батя нас туда возил. Так вот, Владик, завтра ты едешь с нами! Снасти готовы, наживка готова, транспорт готов, осталось только тебя прихватить. И пивандрия. Рад такому сюрпризу в добровольно-приказной упаковке?

Владимир не отвечал, следя за тем, как таяла пивная шапка.

– Владик, ты чего, ушел в астрал? – спросила Алена.

– В атсрал он ушел! – радостно поправил подругу толстяк.

– Хм. Пытаюсь вспомнить, сколько раз уже Кузя меня на эту рыбалку звал… Много.

Фомичев отер усы от пены.

– Нисколько. Этот раз первый. Ты чего?

– Чего-чего. Да ничего! На рыбалку так на рыбалку! Эй, народ, я гонорар получил, всем сушей за мой счет!

– Вот это прикол!

После «Ронина» было еще несколько заведений, по мере заседания в которых ряды служителей искусства редели, и до ночи продержались только самые стойкие. Последним откололся Тарас Вырву-Глаз, которому следующим днем надо было на репетицию группы, так что тащить домой пьяного Фомичева пришлось Владимиру и Алене. Наряд косплеерши порядком пообмялся и стал выглядеть жалко, но своего возлюбленного тяжеловеса она толкала вверх по лестнице с упорством, достойным восхищения. С другой стороны бубнившего матерные частушки блогера тянул друг детства.

– Слушай, Лен, я, конечно, все понимаю, но жэковцы совсем совесть потеряли. Третий год этот проклятый лифт никак не может, ы-эх, воскреснуть из мертвых.

– Нельзя потерять то, чего никогда не было, – натужно выдохнула та, делая новый шаг. – Крепись, солдат, мы почти добрались…

– Опа… опа… зеле-о-о-о-о-ная ограда! Девки…

Затащенный в родную двушку Фомичев был аккуратно сброшен на кровать, где благополучно захрапел. Владимир отказался от предложенного чая и оставил такую же измотанную, как и он сам, Алену, пожелав ей спокойной ночи.

– Завтра специально сниму, как он будет просыпаться с похмелья, чтобы выехать на рыбалку в пять утра, – устало улыбнулась косплеерша. – Спокойной, Владик.

Медленно спускаясь по лестнице, художник искал в карманах пачку «Донского», когда поднимавшийся навстречу человек сильно толкнул его плечом.

– Смотри куда прешь, пе́туч! – рыкнул этот короткостриженый тип, выдыхая облако перегара. – Не у себя дома!

– Прошу прощения, – ответил Владимир спокойно.

Сверкнув на прощанье злобным взглядом, Максим Камнев продолжил подъем на свой этаж. Шестой, как и у Кузьмы. Сегодня он еще немало выпьет.

Владимир спустился во двор девятиэтажки и, потоптавшись недолго, отбыл на луну.

Скорость его полета подразумевала воспламенение плоти от трения о воздух, но Владимир обычно игнорировал некоторые нюансы законов физики, когда выходил на низкую орбиту. Полет до луны протекал несколько минут. В принципе, можно было переместиться мгновенно, однако он предпочитал «медленный» способ.

2
{"b":"657466","o":1}