Боже!

Наслаждение огненным потоком разлилось по венам, я кончил сразу после Сары. Мы оба обессиленно упали обратно на стол… и Землю.

Лежали, пытаясь отдышаться, слишком изможденные, чтобы пошевелиться. По крайней мере, я.

— Я тебя по-настоящему ненавижу, — её голос прозвучал слабо, но, судя по тону, я понял, что она шутит.

— Почему?

— Массаж, оральные ласки, поцелуи, фразы… В конечном счете, сомневаюсь, что мне нужно было знать, как ты делал все это с другими девушками.

— Я не делал, — ответил сразу же.

— Что?

— Я никогда не пробовал ничего такого с другими девушками, — приподняв голову, посмотрел прямо на нее.

Сара тоже попыталась привстать, возражая:

— Но… но я же попросила рассказать…

— Тебя интересовало, что остальные девчонки получили от меня. Ну, ничего подобного им не досталось, — пояснил я решительным, но мягким тоном. Я хотел, чтобы она меня услышала. — Я никогда не прикасался к ним так, не обнимал их. Меня не заботило, получали ли они удовольствие. Сара, ни одна из них не обладала частью меня, имеющей хоть какую-нибудь ценность. Особенно Эмили. Я ни разу не тронул её, — я погладил Сару по волосам. — Я принадлежу тебе, телом и душой, и все об этом узнают. Иногда я буду действовать медленно, иногда буду просто тебя трахать. Но это всегда будет любовь, Сара.

Всегда была. И всегда будет.

========== Часть 31 ==========

Не знаю, поверила ли она мне, поэтому стал ждать молча, чертовски беспокоясь, что Сара не почувствует, насколько я в ней нуждался.

Приподнявшись на руках, она прижалась ко мне спиной и всхлипнула.

Дерьмо. Я с трудом сглотнул. Она плакала.

— Я люблю тебя, — прошептала Сара, оглянувшись.

По выражению её лица было понятно, что она сдерживала более обильный поток слез.

Обхватив её щеки ладонями, прижал её к себе.

— Я этого не заслуживаю, но заслужу. Обещаю.

Сара едва заметно, сладко улыбнулась, устало опустив веки. Она казалась такой измотанной. Не размыкая объятий, я вышел из нее.

— Ай, — прошептала Сара, втянув воздух через сжатые зубы.

— Да, — я обхватил её за талию для поддержки. — Полегче. Тебе будет больно.

— Мне уже больно.

— Подожди здесь, — сказал, вручив ей одно полотенце, а другое обмотал вокруг своей талии. — Я включу душ и спущусь за тобой.

— Я в состоянии подняться по лестнице, — засмеялась она.

— Подожди.

Развернувшись, покинул кухню.

После того, как открыл кран и проверил температуру воды, опять спустился вниз и подхватил Сару на руки.

— Полагаю, шлепки по заднице в честь дня рождения отменяются, — пошутил я, поднимая её на второй этаж.

Она закатила глаза.

— И чего вы, парни, в этом находите? Вчера Дэвид предложил мне то же самое в школе.

— Он что? — я встал, словно вкопанный, на вершине лестницы.

Крепче обвив руками мою шею, Сара прижалась ближе и прикусила мочку моего уха. Я тяжело вздохнул. Дэвид был забыт.

— Вода должна быть в самый раз, — отдернув занавеску, опустил Сару в ванну.

— Переключи на лейку, — сонно пробормотала она, обхватив руками поджатые колени. — Тогда звук будет похож на дождь.

Я перевел регулятор в другое положение, наблюдая за каплями воды, покатившимися по её ногам, после чего сдернул с себя полотенце и пристроился позади Сары. Обнял её, притянул к своей груди.

— Знаешь, — тихо проговорил ей в ухо. — Я месяц жил в твоей комнате, пока ты была в отъезде.

— Что? — Сара обернулась ко мне. Я крепче сжал её в объятиях.

Понятия не имею, в чем дело, однако мне внезапно захотелось все ей рассказать.

— Когда я влип в неприятности, а мама легла в наркологическую клинику, твой папа забрал меня к себе. Вернул на путь истинный. Ну, более-менее истинный. Я спал на полу, — я старался, чтобы мой голос звучал непринужденно, но слова меня душили. — Мне была ненавистна мысль, что ты уехала, Сара. Я постоянно участвовал в драках. Прогуливал занятия. Даже любви к брату не хватало, чтобы вытянуть меня из того болота. Когда контролировал тебя, у меня оставалась хоть одна долбанная вещь, в которой имелся смысл. От наших ссор кровь бурлила. Я охотно ждал следующего дня, если ты находилась поблизости. Если мог сосредоточиться на тебе, тогда не думал об остальной боли.

Она откинула голову мне на плечо и посмотрела на меня, совершенно забыв про сон.

— Почему ты не спал на кровати? — тихо спросила Сара.

Я поцеловал её нежные, теплые губы.

— Потому что ты бы этого не захотела.

Я ненормальный.

Мог унижать, изолировать её, причинять боль, но спать в её кровати отказался, посчитав это чрезмерным вторжением в личное пространство? Да, я и сам не находил этому объяснений.

Она прильнула ко мне, целуя по линии челюсти. Дрожь пробежала по рукам, когда Сара прошептала напротив моей шеи:

— Я совершенно не против, чтобы ты оказался в моей постели. И я люблю тебя.

Мои глаза закрылись, а по губам расползлась широченная улыбка. Если бы только Дэвид видел меня сейчас.

Хотя лучше, чтоб не видел…

— Повтори еще раз.

— Я тебя люблю, — сказала Сара громче, со смехом в голосе.

— Еще, — поддел я.

— Я тебя люблю, — она поцеловала меня в щеку. — Я тебя люблю, — очередной поцелуй. — Я тебя люблю.

Сара продолжала дразнить меня нежными, влажными поцелуями, пока я не поймал её губы и поцеловал настойчиво.

Мы никогда не выберемся из этого душа.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался я, наконец, отпустив её.

— Хорошо, — она кивнула, потом поиграла бровями. — Может, нам следует проверить, каково заниматься этим в воде.

Жар и весь остаток энергии хлынули вниз, но затем разочарование сокрушило меня, будто свалившийся на голову кирпич.

— Не могу, — буркнул я. — У меня презервативов не осталось.

Возможно, у Сары найдется.

Стоп… на кой черт ей хранить презервативы.

***

— Кирилл, я хочу фотографию! — громко крикнула мать мне вслед, пока я поднимался по лестнице. Сегодня она вела себя необычайно назойливо.

Фотографию?

Я подавил свое раздражение, ища ключи от машины на комоде. Мы с Сарой собирались на Осенний бал.

Нет, не так – мы с Сарой и Дэвидом собирались на Осенний бал. Они ждали меня на улице, в то время как мне на самом деле хотелось заехать Дэвиду кулаком в живот, отправить его домой и свалить из города с Сарой на все выходные.

Вот только… засранец спровоцировал мою ревность, тем самым заставив действовать, и был хорошим другом. Важнее всего – Сара хотела пойти. А я был перед ней в долгу.

— Никаких фотографий. Боже, — выругался, покачав головой, затем подхватил ключи и поспешил вниз.

Но мама ждала у подножья лестницы.

— Ох, даже не надейся, — она остановила меня, схватив за руку, когда я попытался протиснуться мимо нее.

Я развернулся, старательно изображая негодование, однако был немного удивлен тем, сколь натурально она вписалась в роль матери.

После нашего душещипательного разговора возле рыбного пруда, мы, в некоторой степени, пришли к взаимному пониманию. Нежностями по-прежнему не обменивались, но разговаривали друг с другом более спокойно и терпеливо.

— Что? — я не мог утаить прорывавшуюся на поверхность улыбку. — Я не люблю фотографироваться… мам.

Её глаза расширились, обнадеженно блеснув. Мама прочистила горло, прежде чем взялась поправлять мой черный галстук.

— Ладно, я все равно хочу кое-что сказать, и тебе это не понравится, — не поднимая глаз, она сосредоточилась на своей задаче, затем произнесла твердым тоном: — Милый, я невероятно счастлива, что вы с Сарой нашли обратный путь друг к другу…

О, Господи.

Я начал оборачиваться.

— Но, — продолжила мать громче, поворачивая меня лицом к себе. — Мамаши редко выходят замуж за папаш.

Она подчеркнула каждое слово, будто я был слишком глуп, чтобы сообразить. Я склонил голову набок, глядя на нее сверху вниз, потворствуя её потребности донести свою точку зрения, которую и без того прекрасно осознавал.