– Четыре года назад мятежники убили моего брата.
Земля покачнулась у нее под ногами. Чтобы не упасть, Сара прижалась спиной к двери.
– Он вступил в тайный сговор с женщиной, которой не следовало доверять. Это был бездумный поступок, и он слишком жестоко поплатился за него.
– О, Маджед, – потянулась к нему Сара, но он отпрянул.
– Сара, я любил своего брата. Я не возвращался домой потому, что до сих пор не смирился с этой утратой.
Ей хотелось обнять его, но он казался слишком неприступным.
– Мне очень жаль, – прошептала она.
Он кивнул, но его лицо исказилось от боли и злости. К ее горлу подкатила тошнота. О нет, только не сейчас. Сара зажмурилась и, прислонившись головой к двери, сосредоточилась на дыхании.
– Иди сюда, – взял ее за руку Маджед и подвел к дивану.
Она послушно опустилась на мягкое сиденье.
– Через минуту я буду в полном порядке.
Когда приступ тошноты прошел, Сара снова подняла голову и посмотрела на Маджеда.
– Мне очень жаль, что вас постигла такая беда. Я…
– Мне следовало поберечь твои чувства!
– Я рада, что ты рассказал мне правду.
– Теперь ты еще больше боишься ехать в Кедда-Джалил?
– Это не страх, а горечь. Твой брат…
– Его звали Ахмед.
– Ахмед не соблюдал правила безопасности? У вас ведь есть дворцовая охрана?
– Она обязательна для любой правящей семьи. Но в ту ночь Ахмед ускользнул от своей охраны.
Никто не заслуживал такой жестокой расплаты за желание провести одну ночь на свободе.
– За что его убили? – едва слышно спросила Сара. – Чего они добивались?
– Мой отец – прогрессивный монарх. Он мечтает, чтобы однажды в Кедда-Джалиле воцарилась демократия. Но среди жителей нашей страны много людей, которые предпочитают жить по-старому.
– Прогрессивный? Он добивается равноправия полов? Чтобы дочери правящего шейха когда-нибудь могли занять трон?
Маджед улыбнулся, впервые за все утро.
– О, Сара, мы прогрессивные… и будем продолжать работать над тем, чтобы все наши сограждане пользовались одинаковыми правами… но некоторые изменения не могут происходить так быстро, как нам хотелось бы.
– В смысле?
– Для прогресса нужно время. И мы должны уважать традиции нашего народа, даже если наше видение простирается дальше. Если наши соотечественники посчитают, что мы не ценим наше наследие, мы потеряем их доверие и преданность. Если у нас с тобой родится девочка и она заинтересуется политикой, она займет какую-то руководящую должность.
– Но правителем ей не стать?
– В ближайшем будущем – нет. Но вот нашей внучке может повезти больше.
С замиранием сердца Сара смотрела на Маджеда. Какая это непростая задача – управлять страной. Этот мужчина был принцем и однажды станет королем. Она не имела права указывать ему, как поступать в том, что касалось политики, ведь она даже не знала, каких ценностей придерживаются у него на родине и чего ждут от будущего.
– Маджед, твоя семья заплатила высокую цену за служение вашей стране. Я не могу передать словами, как сильно сожалею о потере твоего брата.
На этот раз, когда она коснулась его руки, он не отпрянул. Наоборот, Маджед взял ее ладонь в свою и переплел ее пальцы со своими.
– Есть еще кое-что, что ты должна знать.
Его тон не предвещал ничего хорошего.
– Ахмед был моим старшим братом.
– У тебя больше нет братьев или сестер?
Он отрицательно покачал головой, и Сара поняла, что он пытался ей сказать.
– Он должен был занять трон? Не ты?
– Не я.
– И… это еще одна причина, по которой ты не хотел возвращаться домой?
– Да.
И вместе с тем он был готов посмотреть своим страхам в лицо, потому что у него вскоре родится ребенок и потому что ему хотелось стать хорошим отцом.
– Маджед, мне кажется, из тебя выйдет замечательный правитель. Знаю, ты скучаешь по Ахмеду, но ты не захватывал его место.
– Я понимаю это головой. Но сердце говорит другое.
– А что бы посоветовал тебе брат?
Он сказал что-то на арабском, а потом рассмеялся и вдруг показался Саре таким юным.
– Он бы посоветовал мне не грузиться. А еще проявлять терпение в ожидании перемен и уважать наши традиции. – Маджед прерывисто вздохнул и добавил: – Также он сказал бы мне занять свое место рядом с отцом.
Сара не могла не согласиться с его словами. Маджед был рожден для великих дел. И для него настало время принять свою судьбу.
– Сара, ты поедешь со мной в Кедда-Джалил? Хотя бы посмотришь, какую жизнь я могу дать тебе и нашему ребенку.
– А как отреагируют твои родители?
– Они… – Маджед слегка напрягся. – Они обрадуются.
У Сары сложилось впечатление, что в его отношениях с родителями все не так просто.
– Они, конечно же, не придут в восторг от того, что мы с тобой не женаты. Скорее… это огорчит их. Но если тебе понравится в Кедда-Джалиле, может, ты захочешь остаться там.
– И выйти за тебя замуж.
– Я бы очень этого хотел.
– И какой брак нас ждет в таком случае?
– Основанный на уважении и доверии. На дружбе.
– А как насчет любви? – выдохнула Сара.
– Мы договорились быть честными, да? – нервно провел рукой по волосам Маджед.
Он собирался сказать, что не сможет полюбить ее… и ей почему-то стало очень горько.
– Я не верю в любовь.
Сара растерянно заморгала.
– А если бы и верил, я все равно не хочу переживать ничего подобного в своей жизни. Любовь, романтическая любовь, туманит людям мозги и толкает их на глупые поступки.
У нее пересохло во рту. Маджед говорил о брате и женщине, которая чарами завлекла последнего в западню.
О, Маджед.
– Но я искренне верю в то, что с тобой мой брак будет счастливее, чем с кем-либо другим, кого я знаю. Сара, ты мне нравишься, а это значит очень много.
Но что будет, когда он встретит женщину, которую полюбит по-настоящему? Как это скажется на его отношении к Саре и их ребенку? Станет ли он таким же, как ее отец? А она такой же, как ее мать?
Сара не могла допустить этого.
– Как ты относишься к верности? Веришь в нее?
– Да, – сверкнул глазами Маджед и взял ее за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. – И если ты выйдешь за меня замуж, можешь быть уверена, ты не будешь думать о других мужчинах.
С этими словами он обхватил Сару за затылок и жадно прильнул к ее губам. Он целовал ее с такой настойчивостью, что у нее кругом пошла голова.
– Я четко изъяснил свою позицию? – оторвавшись от ее губ, спросил Маджед.
– Ты ожидаешь верности от меня. Будешь ли ты таким же требовательным к самому себе?
– Естественно. – Он горделиво вскинул подбородок. – Но опять же, я ожидаю, что моя будущая жена сделает все для того, чтобы я не засматривался на других женщин.
Охваченная одновременно паникой и восторгом, Сара попыталась высвободиться из объятий Маджеда. Но он снова завладел ее губами, на этот раз мягко, нежно… игриво. Он целовал ее до тех пор, пока ее гнев окончательно не улегся, и тогда она запустила пальцы в его волосы и притянула к себе еще ближе.
Сара не заметила, как оказалась под ним, и единственным барьером, разделявшим их разгоряченные тела, была тонкая ткань их одежды. Жаркие поцелуи Маджеда сводили ее с ума, и ей хотелось повторения той ночи, полной страсти и огня.
Из ее груди вырвался стон, когда Маджед оторвался от ее губ. Он что-то буркнул на своем родном языке, и Сара поняла, что поцелуев сегодня больше не будет.
Он поднялся и помог встать ей, касаясь ее с такой нежностью, что у нее выступили слезы на глазах.
– Извини.
– Я жалею только о том, что ты остановился. Почему ты это сделал?
– Я не хочу потом обижаться на тебя.
– А секс… может все усложнить?
– Исходя из моего личного опыта, да.
Но они уже были любовниками, и у них должен был родиться ребенок. Черт подери, Маджед хотел жениться на ней!
– Сара, с этого момента я выбираю все или ничего. Я не собираюсь довольствоваться чем-то меньшим. Как мать моего будущего ребенка, ты можешь рассчитывать на мое уважение и заботу. Поженимся мы или нет, мы должны приложить все усилия, чтобы выстроить дружеские отношения друг с другом.