— Всё будет, не переживайте, — усмехнулась мама, снова его взлохматив. — Ладно, мне пора.
— Пока, мам.
Часть 2. Глава 11. Сделка
Римус Люпин — мальчик, о котором рассказал Северус, на самом деле оказался «оборотнем», это Алиса выяснила в декабре, когда Родительский Комитет сопровождал детей на рождественские каникулы.
Как уже давно успела просветиться Алиса, в этом мире с оборотнями всё обстояло несколько иначе, чем она привыкла. В её прошлой жизни оборотнем мог стать любой, кого покусали: были случаи, когда на той же Великой Отечественной войне оборотнями добровольно становились целые отряды солдат, чтобы бороться с фашистами. А здесь так называемая «ликантропия» передавалась только магам. По крайней мере, в местных научных трудах писали, что обычные люди попросту умирали в первое же полнолуние, пытаясь обратиться в зверя.
В Дозорах за оборотнями приглядывали, делали амулеты контроля и предупреждения предстоящего безумия, которое не было привязано к полнолуниям, и зелья, помогающие пережить этот сложный период с наименьшими потерями. Из-за этого большинство оборотней предпочитало быть «поближе к начальству», которое проследит и в случае чего всегда сможет обуздать. Впрочем, подавляющее большинство оборотней относилось к Тёмным, хотя как таковой магической предрасположенности у них не имелось, и работало в Дневном Дозоре: Светлые, видимо, считали себя слишком чистенькими и правильными, чтобы связываться «с животными».
Низшей кастой Иных были оборотни, но, что примечательно, Завулоном было прослежено, что если своих детей оборотни не превращали в своё подобие, то через поколение-два в такой семье могли родиться Иные, которые впоследствии становились магами-перевёртышами. А перевёртыши были уже одной из высших каст и могли развиться до магов первого-второго уровней. Впрочем, что в Дневном, что в Ночном Дозорах их было крайне мало. Ходил слух, что Медведь, который работал в Ночном Дозоре, был Тёмным Иным, перешедшим на сторону Гесера из-за Светлой Иной мага-перевёртыша, которую звали Тигрёнок. Случилось это задолго до того, как Алиса узнала, что она ведьма. Но вроде бы именно этот прецедент создал тот самый запрет высшего руководства на личные отношения между Тёмными и Светлыми, работающими в Дозорах.
Что перевёртыши, что оборотни не были ограничены одной трансформой и превращались в очень разных животных в любое время. Вот только, в отличие от магов-перевёртышей, оборотни были подвержены временному безумию, случающемуся раз в три-четыре недели, периодически им требовались охота, кровь и мясо, а ещё они почти не могли колдовать. Римус Люпин поступил в школу и, со слов Северуса, пока вполне справлялся с программой, да и все чакры, необходимые для колдовства, у мальчика были вполне развиты. А вот смог бы этот ребёнок стать Иным и входить в Сумрак, ощущения были… неоднозначные.
В этом мире существовали и анимаги, умеющие превращаться в зверей, правда, только одного вида и формы. Да и оборотни обращались только в одно существо — помесь человека и волка — волколака, причём строго в полнолуние. Но, что любопытно, именно этой формой, или крайне на неё похожей, в Сумраке могли похвастать оборотни мира Иных. Не сразу, но со временем, с возрастом, после Инициации все Иные менялись, линяя в так называемые «истинные формы», и оборотней было ни с кем не спутать.
Благодаря работе в Родительском Комитете и спискам с именами детей и их родителей Алиса выяснила, кто родители Римуса. Его отцом был чистокровный волшебник Лайел Люпин, который работал в Министерстве Магии в отделе, связанном с контролем магических популяций. А мать Римуса — Хоуп — была обычной женщиной. Из-за отца Римус считался полукровкой, хотя по классификации Флориана Фортескью должен был являться магглорождённым из-за матери.
Существовали реестры оборотней и целый отдел в Министерстве по контролю за ними. Впрочем, от Оливии Фоули Алиса узнала, что там скорее отлавливают и уничтожают «слишком опасных тварей», которые так или иначе попали в тот самый реестр. Потом в лавках появлялись такие ингредиенты, как «печень оборотня» или их жилы и шерсть для изготовления палочек. Как и сказал Северус, оборотням было запрещено обучаться в том же Хогвартсе, а ещё официально работать в магическом мире, да и обычный мир по большей части был заказан из-за Статута. Мол, оборотни могли выдать волшебников обычным людям. Что при условии чёткого закрепления трансформы на полнолуния, а не на «как бабушка надвое сказала», было для Алисы вообще странным. Даже некоторые их оборотни, не привязанные безумиями к полнолуниям и не работающие в Дозорах, как-то могли себя контролировать и не выдавали, а тут местных просто объявили «тёмными тварями» и чуть ли не в лес отправили всех скопом жить. А потом на них же охотятся, зарабатывая деньги.
В общем и целом, Алиса прекрасно понимала, почему родители Римуса скрывали его сущность. Жизнь у оборотней была совсем не сладкой. Но её волновало то, что такой ребёнок может навредить другим детям в школе, и хотелось узнать, какие средства защиты придумали родители, поэтому она договорилась с ними о встрече в конце каникул, второго января. Третьего с утра дети должны были уже ехать обратно в Хогвартс.
Жили Люпины в обычном доме, в пригороде Лондона.
— Добрый день, — открыла двери симпатичная брюнетка.
— Здравствуйте, миссис Люпин, мы договаривались о встрече, Я Элис Сейр-Фоули из Родительского Комитета Хогвартса.
— Да-да, — немного нервно кивнула женщина, — мы получили ваше письмо. Проходите… Может быть, чаю?
— Не откажусь, — кивнула Алиса, рассматривая обстановку.
— Дорогой, пришла миссис Сейр-Фоули… Из… Из Родительского Комитета.
— Иду… — в голосе Лайела Люпина послышалась обречённость.
Также Алиса почувствовала, что с лестницы на второй этаж за ними наблюдает Римус.
— Не буду ходить вокруг да около, — выпив половину предложенной чашки чая, сказала Алиса. — Я в курсе о ликантропии вашего сына…
— Римуса исключат из школы? — перебил её Лайел Люпин. — Но директор Дамблдор пообещал, что никто не узнает! И что он сможет защитить Римуса и других детей в полнолуние. Вы должны нас понять, у вас же тоже есть дети? Римус хороший добрый мальчик… он не заслуживает такого… отношения…
