— Девочки… в классе узнали, что моя мама покончила с собой, мы подслушали их разговор случайно… — она посмотрела на Северуса.

— Эти дуры-сплетницы решили узнать у Пенни, почему она всё скрывала и ничего не говорила «лучшим подружкам», — продолжил он. — Элли Уорнер оказалась какой-то там родственницей экономки, а та им всё рассказала, придумав что-то про больницу, бабушку и докторов с лекарствами. Эта дура-Лори даже назвала Пенни «психической», — зло блеснул глазами Северус. — И подначивала Кетти Морган припереть Пенни к стене, чтобы всё вызнать про её маму. Пенни даже плакала из-за этого.

— Да, ситуация непростая, — протянула Алиса, подумав, что детский мир никогда и не был простым. Там порой даже больше негатива и интриг, чем у взрослых, так как дети пробуют этот мир на вкус, определяют границы дозволенного, без жалости бьют по больному месту, ломают других детей. Сейчас им всего лишь по девять, а начнётся переходный возраст?

— Что делать? — спросила Пенни.

— Знаете, можно было бы всё решить магическим путём, стереть всем память или что-то вроде такого, но… это всё равно может выплыть, Пенни. Ты должна с этим справиться сама. Если тебя об этом спросят, старайся не плакать и не показывать, как тебя это задевает. Скажи, что это не их дело. Или скажи правду. Или пошли лесом. Пригрози, что дружить не будешь и разговаривать с такими врединами.

— Но, мама… — растерянно пробормотал Северус.

— Я говорю так не потому, что не могу или не хочу помочь, — вздохнула Алиса. — Я очень хочу всех разорвать, кто про вас сплетничает. Но… вы же умницы. Думаете, это будет в первый и последний раз? Вы отличаетесь от других детей. Вы интересные, хорошие, к вам будут тянуться, кто-то будет завидовать, кто-то хотеть подружиться. Сейчас это всего лишь простые дети простых людей. Но… через два года вы поедете в Хогвартс, будете там жить среди таких же волшебников, почти девять месяцев в году. И я вам сейчас скажу, что волшебники ничем от обычных людей не отличаются. Это будут точно такие же дети. Только, в отличие от них, кто сидел дома все эти годы и смотрел в окошко, ожидая поездки в Хогвартс, вы уже будете готовы к тому, что просто не будет. Кто-то тоже будет вас задирать, про вас сплетничать, вас обманывать, злить или доводить до слёз, кто-то, конечно, захочет с вами дружить из-за того, что вы такие хорошие, или потому что ваша семья чистокровная, это по-разному. Но просто не будет. И меня в Хогвартсе тоже не будет. Вы должны научиться защищать себя сами. У вас есть огромное преимущество: вас целых двое. Поначалу это будет непросто. Я тоже через это прошла. И тоже училась в обычной школе, даже куда дольше, чем будете учиться вы. А дети очень разные. Кто-то добрый, кто-то не очень. Я бы очень хотела закрыть вас в комнате и никуда не выпускать, чтобы вы не поранились, нигде не упали или не набили шишек, чтобы никто вас не обижал, но и вы, и я понимаем, что это невозможно. Вы сильные, вы умные и не в последнюю очередь потому, что много бегали и набивали себе шишки. Только теперь вы уже знаете, от чего они могут получиться и как возможно их избежать.

— Или что надо приложить подорожник на ушибленное место, — хмыкнул Северус, задумавшись.

— Что-то вроде такого, — кивнула Алиса. — Вчера миссис Хилл научила вас решать примеры, и сегодня вы уже знаете, как их решить. Представьте, что я бы стала ходить за вами и колдовать, чтобы примеры решались сами, или сама бы стала их решать за вас.

— Тогда бы мы были глупыми и не знали, как это делается, — сказала Пенелопа.

— Верно, — кивнула Алиса. — Скажи мне, почему Лори так поступает? Что она хочет этим добиться?

— Потому что она дура и сплетница! — воскликнул Северус.

— Но, как я поняла, Лори завела подругу Пенни Кетти, чтобы её руками сделать гадость, верно? Может быть, Лори не хочет, чтобы Пенни дружила с Кетти? Или ещё что-нибудь?

— В классе Лори никто не любит, а Пенни всем нравится, — ответил Северус и задумался. — Получается, что она хочет всех поссорить, чтобы понравиться? Или чтобы с Пенни не дружили?

— Возможно. Вежливые люди о таких вещах не спрашивают, а приносят соболезнования, — Алиса погладила по голове Пенни. — Но ты не должна раскисать, ты же маленькая леди. Чистокровная волшебница с гордой двойной фамилией, пусть и тайной. Что тебе за дело до мнения глупых девчонок? Ты сильная, пусть они сами хотят с тобой дружить, а не наоборот, верно?

— Правильно, Пенни, нельзя убегать, — поддержал её Северус, — ты же не какая-то там трусиха. Это как в фехтовании: либо нападай, либо защищайся, а потом нападай сам. И как потом жаб и всяких жуков на зельеварении разделывать?! Так что мы обязательно справимся.

Пенелопа улыбнулась и кивнула, а Алиса выдохнула, хотя и решила втайне от детей поговорить с болтливой экономкой, которая уже ребёнком не была и должна была понимать последствия своих поступков.

* * *

На детский спектакль в школу они отправились все вместе. Пенелопа играла главную роль в адаптированной постановке «Спящей красавицы» на рождественскую тематику. В общем, был и принц, который в финале под «бе-е» Северуса чмокнул Пенни, изображавшую принцессу. Ричард грозно буравил взглядом более взрослого краснеющего мальчишку, а Пенни в своём «гробу», кажется, старалась не рассмеяться. Или, по крайней мере, слишком громко не хихикать.

Ситуация с девочками из класса вроде бы рассосалась. Выяснилось, что Лори Митчелл была «дублёршей» на роль принцессы и, видимо, хотела попасть на место Пенни в «гроб» или вроде того.

Рождество отмечали у Фоули, Алиса познакомилась с женой Гектора-младшего — Оливией, а также его детьми. Старший был серьёзным тринадцатилетним юношей, а младший действительно «с шилом в попе» одиннадцатилеткой. Впрочем, новых маленьких «кузена и кузину» Флетчер и Пиппин восприняли нормально. Дети общались на тему Хогвартса, кстати, Алиса тогда узнала довольно неприятную вещь, что в школе «чародейств и волшебства» вполне себе процветают телесные наказания.

Северус живо интересовался школьной программой, учителями, как живётся в Хогвартсе, в том числе и чем факультеты отличаются друг от друга принципиально. Кажется, он поразил старших детей тем, что умеет играть в шахматы, хотя волшебные фигурки и отличались от обычных тем, что двигались сами и колошматили друг друга в каменные крошки. Но Северус даже «ухом не повёл» от необычной иллюзии, а сделал вид, что всегда играл именно такими фигурами, подмечая, как управляют шахматами оппоненты.