— О, все мы без ума от Элис, — хмыкнул Марволо. — Но ты прав, друг мой, не светит. Как насчёт вдовствующей леди Прайс… У неё как раз закончился траур и она была на последнем балу. И, поговаривают, ищет себе новую жерт… Нового мужа.
— Ты о леди Александре? — слегка иронично переспросил Абраксас. — Нашей знаменитой «чёрной вдове»? Прайс был её, кажется, четвёртым мужем? Или даже пятым… Я думал, мы друзья, мистер Гонт.
— И всё же?..
— Александра несомненно мила, но мечтает о ребёнке. К тому же на ней же явное родовое проклятье. Тем более, как и предыдущие четверо или пятеро мужей, я точно не смогу дать ей… — Абраксас осёкся и отвёл взгляд. — Ты же знаешь о проклятии нашего Рода. Да и… Староват я уже для женитьбы.
— Эй, я был всего на пару лет моложе, когда женился на Меде, — фыркнул Марволо. — Не хочешь же ты сказать?..
— Нет, не хочу, — усмехнулся Абраксас. — Но тем не менее, есть ряд причин…
— А если я устраню этот ряд твоих причин? — прищурился Марволо. — Знаешь, скажу по секрету, дочь Элис, Пенелопа, недавно сменившая фамилию, не только прекрасный ритуалист, что уже неплохо, но и целитель-интуит. Эти навыки дают уникальные возможности.
— Это… интересно, — всерьёз задумался Абраксас.
Марволо снова посмотрел на друга и кивнул. Без магического обновления магия будет хиреть, а значит, сократится срок жизни. Марволо, как и все Тёмные, был слишком эгоистичен и не желал менять привычное окружение ни через десять лет, ни через сто.
Абраксас артачился не слишком долго. Марволо знал, на какие кнопки жать. Так что благодаря Пенелопе и Элис в буквальном смысле получилось распутать этот энергетический клубок, который появился в ауре Малфоя после смерти жены. И его проклятие с единственным ребёнком тоже удалось обойти.
Сам Марволо приносил брачный обет весьма осмотрительно, да и на нём тогда был амулет авторства Элис. Как выяснилось, сильной стороной Тёмных ведьм была не только возможность преображаться, но и склонность к артефакторике. Элис интуитивно чувствовала магические связи материалов. И при этом она всегда говорила, что ей не хватает знаний и образования. Так что Марволо через Абраксаса и других аристократов, в том числе и Блэков, добывал для своей наставницы и можно сказать близкого друга книги и манускрипты по работе над артефактами.
Леди Александра благосклонно приняла ухаживания очистившего магию Абраксаса и стала ещё одной леди Малфой.
Подозрения на родовое проклятье подтвердились: у Александры были проблемы с магическим обменом. Хотя Предательницей Крови эта яркая красивая женщина точно не была. Как и отравительницей, пусть её и подозревали. Наоборот, у Александры был приличный резерв и магический обмен с ней был «полон эйфории» — как признавался в кулуарных разговорах её последний покойный муж.
Пенелопа выяснила, что у Александры было что-то от Инкубов — при магическом обмене она спонтанно вместе с магией буквально «высасывала» жизненные силы. Марволо и сам видел энергетический «щуп» какого-то паразитирующего проклятья, подпитываемого именно высосанной энергией. Но Пенелопа смогла с этим справиться. Чему все были весьма рады.
Абраксасу после свадьбы с «чёрной вдовой» прочили скорую смерть и никак не ожидали, что Малфой наоборот, будто бы расцветёт. Их с повзрослевшим и возмужавшим Люциусом принимали за братьев.
Второй ребёнок Абраксаса родился в тот же год, что и Драко — сын Люциуса и Нарциссы.
Марволо чуть позже узнал о давнем видении Пенелопы о том, что Малфоям-младшим поможет Северус. Это действительно произошло.
Выросший буквально на глазах сын Элис, тоже Тёмный Иной, признанный магическим сообществом Мастер Зельеварения и Колдомедицины, победитель турнира зельеваров, смог найти решение. Северус придумал особое зелье, с помощью которого передал часть своей магии Люциусу. У них обнаружилась высокая совместимость, почти мифический Абсолют. В благодарность Люциус попросил Северуса стать магическим крёстным Драко. А Марволо стал магическим крёстным младшего сына Абраксаса — Вильгельма Малфоя.
* * *
Очередная инспекция маггловского приюта вызвала не самые светлые воспоминания о месте, в котором прошло его детство. Марволо не обнаружил детей с даром, но всё равно внимательно изучил условия содержания, всех воспитанников и воспитателей. Во времена его юности сироты считались отбросами, их либо отправляли трудиться в колонии, либо позже запирали в тюрьмы. Редкий ребёнок выбивался «в люди». Ему повезло оказаться волшебником, но и в этом всё было не так гладко и просто. Дамблдор отводил ему свою роль в своём не сыгранном спектакле, и Марволо был рад, что удалось расправиться с врагом. Даже пожелай он всё сделать «правильно» и упечь старика гнить в Азкабан, ничего нельзя было бы доказать. Элис была с ним согласна.
Впрочем, Марволо было мелочно приятно, что удалось хотя бы после смерти Дамблдора сбить весь этот светлый пафос.
Началось всё с заседания в Визенгамоте, и конечно же уже через неделю о том, что там обсуждали за закрытыми дверями, знало пол-Британии.
Позже выяснилось, что кроме весьма тёмных книг по сомнительным ритуалам и магии у Дамблдора нашли целый шкаф подписанных и датированных фиалов с самыми различными воспоминаниями. Среди этого «богатства» в том числе нашли настоящее воспоминание о разговоре в Хогвартсе, когда Марволо якобы проклял должность и самого Дамблдора. Оно было самым последним.
Тогда Марволо даже вернули выписанный штраф. А эта, казалось бы, незначительная деталь перевернула общественное мнение. Впрочем, он тогда всерьёз испугался, что Дамблдор хранил и те самые воспоминания. Ему пришлось довериться Элис, чтобы рассказать если не все подробности, то сообщить, что он не желает, чтобы какие-то воспоминания о нём, особенно ранние, были кем-то просмотрены или, ещё хуже, обнародованы.
Элис через родственников в Отделе Тайн смогла договориться об изъятии всех эпизодов, касающихся Марволо, и хотя никаких таких воспоминаний там не было, он вздохнул спокойно.
А потом одна молодая журналистка из раздела светской хроники раскопала историю с Гриндевальдом и помахала перед всеми старыми труселями бывшего директора Хогвартса.
* * *
