— Понятно, — кивнул Северус. — Как думаешь, может, заколдовать Пиппина перед экзаменом, чтобы он сразу тебе хроноворот отдал или вроде того? — предложил он.

— Я уже думала об этом, — хмыкнула мама. — Но на экзаменах используются разного рода чары для того, чтобы студенты не имели возможности списать, использовать шпаргалки или магию, так что это могут или обнаружить, или снять чары. Да и меня, как и всех профессоров, привлекут к экзаменам для наблюдения. Я уже уточняла.

— И как же быть? Вдруг ты не сможешь уйти с экзамена следом?

— Я научу тебя одному заклинанию, — сказала мама. — Оно называется «Фриз», то есть «заморозка». Это локальная остановка времени для того, на кого направлено заклинание.

— Остановка времени? — переспросил Северус. — Ты хочешь таким образом нейтрализовать хроноворот, чтобы им нельзя было воспользоваться? А вдруг это, наоборот, его повредит и спровоцирует то, что должно произойти? Знаешь, как во всяких пророчествах: то, что ему хотят помешать, вроде части пророчества, и тот, кто мешает, наоборот, заставляет всё прийти к такому виду, как и напророчено? — в последнее время Северус много читал литературы на этот счёт.

— Вот поэтому я и хотела, чтобы ты просмотрел вероятности ближе к июню, — вздохнула мама, — но «Фриз» сложное колдовство и выучить его быстрей, чем за полтора месяца, ты не сможешь.

Так что после Пасхальных каникул Северус отрабатывал «заморозку времени» с мамой, а всё остальное время отнимала учёба и подготовка к предстоящим экзаменам.

Северусу пришлось сократить почти до нуля свои часы в лаборатории. Впрочем, мама это одобрила, сказав, что он всё успеет, а жизнь состоит не из одних зелий. К тому же к их компании с Пенни, Сириусом, Джеймсом и Римусом присоединились Лили и Долорес. Заниматься такой толпой получалось медленней, чем в одиночестве или с сестрой, но гораздо веселей. После библиотеки они ходили прогуляться по берегу Чёрного озера или совмещали приятное с полезным, устраивая пикники с чтением и разбором вопросов.

Совершенно незаметно закончился май.

Экзамены второму курсу назначили с двадцать восьмого мая по восьмое июня, а старшекурсники сдавались до пятнадцатого. Тогда же вечером должен был состояться последний пир, чтобы в субботу, шестнадцатого июня, все с утра отправились по домам. На их первом курсе было примерно так же: они ещё неделю жили в Хогвартсе, ожидая окончания учебного года. Впрочем, тогда Северус окопался в библиотеке и не заметил, как пролетело время.

Последним экзаменом была история магии у профессора-призрака — Катберта Бинса, который умер прямо на уроке, когда Люциус Малфой учился на четвёртом курсе. Люциус рассказывал, что профессор истории магии при жизни был настолько старым и нудным, что даже не заметил своей смерти и продолжил бубнёж лекции о гоблинском восстании, не обратив внимания на своё бездыханное тело. Тело, впрочем, быстро убрали, а призрак так и продолжал вести уроки. Смерть профессора Бинса произошла в середине учебного года, заменить его было некем, так что продолжали приходить в класс, а потом как-то привыкли, не почувствовав особой разницы, а новый поток студентов думал, что так и должно быть. Как резюмировал эту историю Люциус, что до смерти профессора, что после большинство студентов на уроках истории магии спали или занимались своими делами, предпочитая потом для подготовки к экзаменам прочесть учебник в тишине.

* * *

Во вторник, двенадцатого июня, мама позвала Северуса и Пенни в свои покои.

— Я тут хорошо подумала и решила, что помощь твоей сестры нам совсем не помешает, — сказала она, кивая на Пенни. — Мы сможем объединить силу, построив малый круг, чтобы ты детально рассмотрел ситуацию и нашёл выход из неё.

— Что случилось? — удивлённо спросила Пенни, и Северус, согласившись с мамой, обрисовал сестре возможное будущее семьи Фоули, которое они узнали благодаря его эксперименту с зельем.

— Значит, ты вероятник? — протянула Пенни. — Но что значит эта «исходная вероятность», которую ты упомянул?

— Э… — Северус понял, что случайно проговорился и чуть не выдал то, что их мама — Элис, вовсе не его изначальная судьба.

— То, что я вышла замуж за Ричарда — другое развитие событий, к которому нас подтолкнула встреча с тобой, ведь ты тоже Иная, как и мы, — пришла на помощь мама, быстро обменявшись с Северусом взглядом. — Только другой Иной может менять судьбу Иного. В другой вероятности ты могла быть не Иной, или мы разминулись, так и не встретившись, или ничего бы не предприняли… Каждый твой шаг, твой выбор в жизни меняет мир и события. Мы встретили тебя, потом помогли Ричарду — и вот мы здесь.

— Но всего этого могло и не случиться? — вздрогнула Пенни. — Я бы… осталась у бабушки Сесилии и не вернулась домой?

— Возможно, — пожала плечами мама. — Тогда вы с Северусом были бы просто однокурсниками.

— И я бы стала совсем другой… — тихо сказала Пенни. — И не знала бы о том, что… Как ужасно!

— Но сейчас пока всё хорошо, — вернул сестру в продуктивное русло Северус. — Так что я постараюсь сосредоточиться на настоящем и будущем этой вероятности, чтобы узнать, что там с Фоули и как это предотвратить.

Мама показала, как можно создать круг силы. Получилось у них не сразу, точней, Северус не сразу понял, как перенаправлять её для своего видения, но когда вышло…

Он оказался в коридоре школы, кажется, недалеко от горгулий, которые вели во флигель директора, пристроенный к Астрономической башне на четвёртом этаже. А затем услышал шум шагов и в растерянности увидел Марволо Реддла, который прошёл прямо сквозь него.

— Чёртов… старый… драклов… — что-то сквозь сжатые зубы бурчал Марволо, сжимая кулаки.

Обычно спокойно-насмешливый Реддл был похож на разъярённую мантикору.

Чуть поколебавшись, Северус последовал за ним. Реддл завернул в пустой коридор с двумя приметными маринами, и Северус услышал, как дважды бьёт колокол на башне, создавая короткий знакомый гул.

Внезапно над головой Реддла что-то просвистело, секунду назад в этом закрытом и просматриваемом коридоре никого не было, так что Северус и сам чуть растерялся от неожиданности. Это впереди была парочка поворотов со спуском в переход, и если и ожидать атаки, то оттуда. Вот только Реддл пришёл в себя быстро, моментом обернувшись, ощерился палочкой, бросая что-то невербальное. Северус даже не удержался от короткого вскрика, увидев Пиппина, который попался, как муха в паутину, и только бессмысленно дёргался и мычал, вращая глазами.