— Не имею ни малейшего понятия, — пожала плечами Алиса. — Но идея любопытная.
— Вы что, смогли его разглядеть?! — приподнялся Северус и с видом вселенской скорби рухнул обратно на кровать. — Ну вот…
Алиса переглянулась с Пенелопой, и они дружно похихикали над таким разобиженным видом.
К ним подошла мадам Помфри.
— Вы всё ещё здесь? — закудахтала она. — Больному нужен покой.
— Ладно, не скучай, ещё придём, — кивнула Алиса, доставая парочку шоколадок из потайных карманов. — Мне ещё надо в библиотеку заглянуть, я, кажется, видела в Запретной Секции книгу по артефактам, возможно, там будет описание, похожее на наш медальон.
— Пока, — попрощалась Пенелопа. — Принесу тебе задания после занятий.
Часть 3. Глава 6. Последствия
Пенни сразу помогла с последствиями «осушения» и ещё в среду полностью разрядила на него свой амулет с накопленной «радостью». Из-за этого Северус чувствовал себя одновременно и лучше, и хуже. Он копался в воспоминаниях о произошедшем, придумывая варианты своей реабилитации в глазах матери и сестры. Северус не любил делать глупости и выставлять себя дураком, а по всему выходило, что он поступил как несмышлёный ребёнок. Проанализировав ситуацию — чего-чего, а времени теперь у него было навалом, — он понял, что ещё легко отделался. А всё потому, что изначально не придал большого значения своему Дару в смысле расплаты, хотя прекрасно знал, что за всё надо платить, и уж за Силу и способности вообще втридорога. Наверное, тот мамин знакомый, древний Тёмный, не стал бы так бездумно рисковать, особенно на стадии обучения. Поэтому и прожил так долго. Страх, мелькнувший на лице мамы, до сих пор заставлял неуютно ёжиться. Иные могут прожить долго, но они явно не бессмертные и могут глупо погибнуть от истощения Силы, банально свернув шею или… Он вспомнил, как в первое время, когда они ещё жили в коттедже миссис Престон в Сипсоне, во время летних гроз маму мучили кошмары. А когда они были на море, то вечерами она только издалека смотрела на воду, однажды обронив, что утонула ночью. Умерла где-то на другой стороне Сумрака, чтобы возродиться здесь.
И это мама, которая сильна как… В общем, очень сильная. И даже потом, когда они ездили на море, мама плавала только на матрасе с Пенни, но чаще оставалась на берегу.
Северус твёрдо решил, что надо постараться выправить ситуацию. И если уж он пострадал из-за того, что хотел помочь Пиппину, то самым правильным будет забрать у того амулет и вернуть в Отдел Тайн. Или хотя бы маме отдать, чтобы ничего непоправимого не случилось.
В Хогвартсе им с сестрой было запрещено собирать чужие эмоции, но на время его болезни мама запрет сняла. Предупредила, чтобы он не увлекался, но констатировала, что для выздоровления это ему необходимо. Посоветовала приходящий народ послушать, пообщаться, разговорить, чтобы ему начали жаловаться или сплетничать, чтобы снять свой своеобразный «лечебный бульон». Северус сомневался, что к нему кто-то кроме сестры и, может, Римуса будет приходить, особенно чтобы надолго, с болтовнёй и жалобами. Те же Сириус с Джеймсом, скорей, забегут просто поздороваться, в лучшем случае. Да, парни с ним, конечно, общались, но вряд ли будут просиживать у него штаны, когда можно пойти на поле для квиддича и заняться чем-то для них интересным, вроде тренировок. Сам он в такой же ситуации предпочёл бы варить зелья или читать книги, чем держать кого-то за руку в Больничном крыле. Даже с Лили Эванс они не общались более, чем обычные хорошие знакомые. Большая часть уроков была вместе с гриффиндорцами, и им хватало перемен, чтобы что-то обсудить, тем более, после занятий Северус чаще всего работал в лаборатории.
Впрочем, он всё же заблуждался. Конечно, может, это мама или Пенни поспособствовали, но, прознав про его «недуг», в Больничное крыло потянулись «паломники» с шоколадными лягушками, заданиями, сплетнями и новостями. Северус и не думал, что небезразличен такому количеству народа. Даже соседки Пенни — Алекто Кэрроу и Долорес Амбридж — приходили, и им как раз Северус был рад больше всех. Особенно Долорес. Он даже попросил её задержаться, чтобы кое-что уточнить, разделив с Алекто. Так как не стоило оставлять свидетелей.
— И что ты хотел спросить? — спросила Долорес, когда они остались одни.
Эта немного нескладная девочка для Тёмного была как одна большая пироженка: отсутствие ментальных блоков или защит, как у чистокровных, и эмоциональный фон из жуткой смеси зависти, гордости и стыда, замешанных на общем унынии. Просто идеальный донор в его ситуации.
— Просто подумал, что мы уже два года вместе учимся, а почти не общались… — пожал плечами Северус. — Ты какая-то… грустная. Что-то случилось? Расскажи. Когда выговоришься, станет легче.
Долорес даже рот открыла, когда он это сказал, чтобы задержать возле себя и настроиться на поглощение своего «эмоционального супчика».
— Я не грустная… Я… Просто не хочу ехать домой на Пасхальные каникулы, — присела на стул для посетителей Долорес и, слово за слово, неожиданно вывалила на Северуса всю несправедливость своего мира. Жалобы на магглорождённую мать и брата, который, похоже, родился сквибом, так как в реестре его не было и магических выбросов так и не появилось с годами. Рассказала о ссорах родителей, о том, что у них скандал на скандале, и поэтому она хотела бы остаться в Хогвартсе. Не хочет всего этого снова видеть.
— Сочувствую, — хмыкнул Северус, когда девочка иссякла в прямом и переносном смысле. — Хм. В общем, я тебя понимаю. Напиши, что у нас куча заданий, подготовка к экзаменам. Большая часть старшекурсников остаётся из-за учёбы, да и мы с Пенни точно тут до вторника, неделя быстро пролетит.
Были опасения, что из-за этой глупой болезни мама не возьмёт его с собой на экскурсию по Лондону вместе со старшекурсниками, которая была назначена на семнадцатое апреля, но она наоборот сказала, что это будет хорошей возможностью полностью восстановить силу с помощью немагов.
— Думаешь? — с сомнением переспросила Долорес.
— Постоянно, — выдал Северус одну из шуточек мамы. И девочка неожиданно засмеялась.
— Знаешь, мне правда стало легче, выговорилась тебе и… — смущённо прикрыла рот Долорес.
