— Да, ничего хорошего, — кивнула мама.

— Я… я боюсь, что это сбудется, тётя Элис, — сказал Флетчер. — Это же можно исправить? Можно же? Если забрать у Пиппина этот артефакт? Тогда ничего такого не будет, ведь верно? Может, вы поговорите с моим братом? Мне он точно ничего не отдаст… А вас может и послушать.

— Возможно, — хмыкнула мама. — Ближайшие экзамены только в июне. Так что время есть. Мог бы ты сосредоточиться на образе того медальона, который увидел?

Флетчер снова старательно засопел и так хорошо представил, что даже Северус, бросив на кузена ментальный щуп, успел уловить картинку.

По «трэшу и угару», как выражалась мама, видение Флетчера даже превосходило сеансы ясновидения Пенни. Северус порадовался, что имеет параллельный Дар. Если подумать, то Дар весьма и весьма крутой.

Впрочем, Северус тут же спустил себя с небес на землю: мама сразу предупреждала, что любой талант или склонность надо честно развивать. Ничего не упадёт с неба. На одной склонности только и получится, что, заправившись зельем, съезжать на эту его судьбу изначальную, где он прозябал в Коукворте с пьяницей немагом. Возможно, что он бы потом всё равно выбился в люди, но… как и сказала мама: «Хороший старт и непредвзятое мнение многое решают в этой жизни». Северус это понял уже сейчас, проучившись всего два курса и заполучив в учителя Мастера Принца. Может, когда-то они бы и встретились, но ещё неизвестно, захотел бы его дед якшаться с полукровкой, которого родила его дочь от простого человека.

Да и если его видения правда, получалось, что он уже повлиял на будущее Джеймса и Сириуса, которые, как он помнил, в пророческом сне учились на Гриффиндоре. Если сложить это и то, чем поделилась мама, их судьбы всё равно были как-то сплетены. Просто из врагов они стали друзьями, и это было хорошо.

Успокоенный Флетчер ушёл. Мама заглянула в лабораторию.

— Я всё слышал, — сказал Северус, не испытывая ни капли раскаяния, да и на него вовсе не сердились. — И, кстати, про артефакт: полагаю, он у Пиппина появился ещё после Рождества. Он в поезде хвастал Фрэнку Лонгботтому, что «позаимствовал» его у отца с работы и это что-то крутое.

— Как интересно, — хмыкнула мама. — Значит, он спёр артефакт в «Отделе Тайн»? А ты, значит, мимо проходил и всё слышал?

— Нет, не я, Римус, — признался Северус. — У него же слух хороший, а он с Лили и другими второкурсниками Гриффиндора в соседнем купе ехал. Мы же, помнишь, камином воспользовались тогда. Римус мне рассказал, потому что Пиппин мой кузен, а я как-то… Ну, что, докладывать, что ли, буду? У него свои родители есть. И брат старший. Как думаешь, что у него за артефакт такой? Ты видела что-то подобное?

— По мимолётному слепку сложно что-то сказать, — мама привалилась бедром о стол. — Чтобы почувствовать, надо в руках подержать, посмотреть внимательно.

— Может, надо написать мистеру Гектору? — предложил Северус. — У него же сын… Сами бы разобрались.

— Флетчер попросил меня, — хмыкнула мама, — доверился, а я доложу родителям? Потеряю веру не только Флетчера, но и всех остальных студентов, понимаешь? Да и, получается, ситуация щекотливая. Родители в Хогвартс так просто попасть не могут. Их можно лишь вызвать в крайнем случае, за провинность или серьёзный проступок, превышающий детские шалости. С шалостями как бы школа вместе с мистером Принглом и его розгами разбираются. А если устроить обыски и обличить Пиппина, то тогда и старших Фоули могут ждать серьёзные проблемы, если выяснится, что родной сынуля стянул с их работы что-то потенциально опасное и притащил это в Хогвартс. Мы всё же родственники, так их подставлять, когда была возможность всё решить по-тихому, не дело. Можно, конечно, попробовать устроить им встречу в Хогсмиде, да не факт, что Пиппин признается в краже и вернёт артефакт. Я буду дура дурой выглядеть. И опять же — потеря доверия. Да и меня кое-что сильно смутило…

— Что?

— Тот взрослый, — ответила мама. — Не знаю, что это за медальон, но возможно, что Пиппин до сих пор не разобрался, что надо делать с артефактом, как он вообще работает. Всё же он стащил только украшение, без инструкции эксплуатации. А в видении Флетчера присутствовал таинственный «взрослый», который как будто подсказал, что следует сделать.

— Точно! — вспомнил Северус и задумался. — Может, это кто-то из Попечительского Совета? Кто-нибудь пришёл к директору Дамблдору за чем-нибудь… О! А вдруг это какие-нибудь враги Фоули увидели дурачка Пиппина и посоветовали ему сорвать чеку от гранаты?

— Не знаю… Всё может быть…

— Ма-ам, — Северуса уже захватили теории, — а что, если ну… моим Даром воспользоваться? Узнать, какая там собака на кого гавкнула, что бензин зажёгся и заправка взорвалась? Время ещё есть. А вдруг Флетчер только сам сможет избежать участи в своём видении? А Пиппин… Он хотя и дурак дураком, особенно рядом с Фрэнком Лонгботтомом, но всё равно, брат же. Заодно и поучусь этим как-то управлять. Ты говорила, что раньше, до моей инициации, как-то ко мне подключилась…

— Верно, видела одно и то же, — кивнула мама. — Хочешь попробовать вместе?

— Хочу!

— Проблема в том, что сама я никак не вероятник и знаю теорию их обучения весьма поверхностно… Подключение — и то случайно вышло, через нашу связь, я говорила.

— Можно попробовать, — настоял Северус.

— Вероятники могут пройти по дороге жизни как в прошлое, так и в будущее, — протянула мама. — Если ты… Хм… Настроишься на личную вещь человека и сконцентрируешься на желании увидеть судьбу определённого предмета, то может получиться.

— То есть мне нужна личная вещь Пиппина? — Северус кивнул. — Попробую достать.

* * *

— Эй, Пивз, — окликнул Северус Пиппина после ужина. Дурацкую кличку тот придумал себе сам и просил всех так себя называть. Северус не был уверен, что кто-то, кроме него, это вообще запомнил или стал удовлетворять пожелания Пиппина, но как говорила мама «мне не трудно, а человек порадовался». И подобная «малая радость» должна настроить на хороший лад.

Пиппин действительно подмигнул Северусу, довольно покосился на компашку Лонгботтома, стоявшую неподалёку, и вальяжно подошёл.