Приехав к церкви, Оуэн подошел к двери и увидел, как какой-то здоровяк, набросив Таре на голову наволочку, тащит ее в белый фургон, припаркованный у выхода из церкви. Оуэн закричал и получил сильный удар по голове. Его швырнуло на дверцу фургона. Больше он ничего не запомнил.
Итак, где он – понятно. А то, что он связан и лежит в фургоне, который куда-то едет, недвусмысленно свидетельствует об опасности.
Он разглядел, что кузов отделен от кабины металлической панелью, значит, он сейчас может двигаться относительно свободно. Так легче придумать, как выбраться отсюда.
Поморщившись от боли, он перекатился на бок и стал вглядываться в темноту. Заметил на полу что-то белое, похожее на тюк шелка, кружев и тюля. Тара. На голове у нее по-прежнему была наволочка. Оуэн подполз ближе, не обращая внимания на пульсирующую боль в затылке. Оказавшись рядом с девушкой, по запаху, идущему от наволочки, понял, что ткань пропитана эфиром.
Вот идиоты! Эфир может стать смертельно опасным, если пользоваться им неосторожно, а они даже не следят за ее состоянием.
Он дернулся, проверяя, крепко ли связаны руки. Крепко. Кисти замотаны изолентой. Ее просто так не разорвешь. Но надо как-то стащить с головы Тары наволочку.
Он с трудом подполз еще ближе и ухватил край наволочки зубами. От запаха эфира он чуть не потерял сознание, но задержал дыхание и дернул сильнее. Постепенно ему удалось стащить наволочку с головы Тары.
Он прижался к Таре, прислушиваясь, дышит ли она. Сердце от страха готово было выскочить из груди. Почувствовав ее дыхание, Оуэн вздохнул с облегчением и поцеловал ее в лоб.
– Умница! Оставайся со мной, милая.
В ожидании, пока Тара очнется, Оуэн пытался освободиться от изоленты, которой ему связали руки. Глаза наконец привыкли к темноте, и он сумел лучше оценить окружающую обстановку.
В кузове, кроме них, никого и ничего не было. В панели между кузовом и кабиной имелось большое отверстие, затянутое сеткой, через которую он мог бы видеть тех, кто сидит в кабине. Но похитители загородили отверстие. В результате к пленникам не только не проникал свет, они не могли услышать, о чем говорят злоумышленники.
Во всем есть и хорошая сторона, подумал Оуэн. Зато и похитители не слышат, что происходит в кузове.
Он огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь острого, надеясь разрезать изоленту. Чехол над отсеком для запаски был привинчен болтами, по виду старыми и ржавыми. Такими трудно будет что-нибудь разрезать… И все же он подполз к ближайшему болту и попробовал его открутить.
Несколько минут спустя фургон накренился. Оуэну пришлось упереться ногами в рифленое днище, чтобы его не подбрасывало на каждой колдобине. Должно быть, фургон свернул с Мерсервиль-хайвей. К сожалению, Тару безжалостно швыряло из стороны в сторону. Вскоре она подкатилась к нему и ударилась головой о его бедро.
– Ай! – вскрикнула она.
– Милая, ты очнулась, – тихо сказал Оуэн, с трудом извернувшись и дотронувшись до ее щеки связанными руками. – Тара, ты меня слышишь?
– Оуэн?! – Она приподняла голову.
– Да, это я. Осторожно, – добавил он, когда она попыталась сесть и чуть не упала.
Ей удалось сесть и кое-как убрать от лица волосы и остатки фаты. Ей тоже связали руки изолентой, но впереди, а не сзади. Тара изумленно посмотрела на свои запястья.
– Что происходит?
– Нас похитили, – ответил Оуэн, хотя не был уверен в том, что речь идет о похищении. Никто из них в деньгах не купался, поэтому едва ли их похитили ради выкупа. Конечно, жених Тары неплохо обеспечен, но и его трудно назвать богачом. Во всяком случае, пока.
– Безумие какое-то, – пробормотала она. – Почему я как пьяная?
– Тебе на голову надели наволочку, – махнул он руками в сторону куска материи, сброшенного с ее головы на пол грузового отсека. – По-моему, она была пропитана эфиром.
– Эфиром?!
Фургон снова повернул; Оуэну пришлось прижаться к борту. Зато Тара не успела подготовиться и упала на бок, уткнувшись носом ему в плечо. Она снова вскрикнула от боли и выпрямилась, растирая нос. Вскоре она заметила, что у Оуэна тоже связаны руки. Глаза у нее сделались огромными.
– Ты тоже связан!
– Как думаешь, сумеешь меня развязать? А потом я помогу тебе. – Оуэн извернулся и сел к ней спиной.
– Пальцы не слушаются, – пожаловалась Тара, возясь с изолентой.
Она не лгала; прошла целая минута, прежде чем ей удалось отыскать конец ленты и медленно начать ее отклеивать. Вскоре она отклеила последний кусок, ободрав кожу у него на запястьях.
Он принялся растирать онемевшие руки и поморщился от боли.
– Который час? – спросила Тара.
Оуэн нажал кнопку на наручных часах и осветил циферблат.
– Начало пятого.
– Ого!
– В четыре ты должна была выйти замуж, – напомнил Оуэн, поворачиваясь к Таре лицом.
– Да, должна была, – кивнула она.
Он взял обе ее руки в свои.
– Тара, мы тебя вернем. Выберемся отсюда и раздобудем телефон. Ты позвонишь Роберту и расскажешь, что случилось. А потом мы вернемся в церковь, и ты выйдешь замуж.
– Я решила отменить свадьбу.
– Что?! – Он замер.
При слабом освещении он почти не видел выражения ее лица, но, судя по голосу, она была смущена и ей было грустно.
– Я решила отменить свадьбу… Но потом какой-то тип постучал в дверь и сказал, что снаружи меня ждет какой-то пакет, за который нужно расписаться.
– Значит, он выманил тебя на улицу, к фургону?
– Да. – Тара пошевелила связанными руками: – Пожалуйста, развяжи меня!
Он осторожно отклеил изоленту, стараясь не причинить ей боли, потом смотал два рулончика изоленты и сунул в карман. Кто знает, что может им пригодиться, если они сумеют живыми выбраться из фургона?
Тара свернулась клубком рядом с ним и обхватила руками колени. Пышная юбка ее свадебного платья колоколом лежала вокруг нее, мерцая в тусклом свете.
Он положил руку ей на плечо, стараясь не слишком радоваться тому, что она к нему прижимается. Их похитили. Конечно, ей хочется, чтобы ее утешил лучший друг. А он ее лучший друг.
– Чего они хотят?
– Не знаю, – вздохнул Оуэн. – Не думаю, что Роберт – тайный мультимиллионер с солидным доверительным фондом.
– Мне он ничего подобного не говорил. – Тара тихо застонала. – Как меня тошнит! Ведь это был эфир?
– Судя по запаху – да.
Она развернулась к нему.
– Откуда, кстати, ты знаешь, как пахнет эфир?
– В колледже я слушал курс истории медицины, когда еще собирался стать врачом.
– И там тебе давали понюхать эфир?
Ее скептический тон вызвал у него улыбку. Теперь она больше похожа на себя прежнюю. Значит, действие эфира постепенно улетучивается.
– Не нарочно.
Оуэн посмотрел в дальний угол кузова, куда бросил пропитанную эфиром наволочку. Он понимал, что в замкнутом пространстве пары эфира могут по-прежнему действовать на них.
– Надо как-то свернуть наволочку, чтобы ограничить распространение испарений, – сказал он. – Жаль, что у меня нет мешка для мусора.
– Вряд ли ты носишь мешки для мусора в заднем кармане брюк.
– Особенно в брюках от смокинга, взятого напрокат. – Он широко улыбнулся. Теперь, когда его умница Тара вернулась, ему показалось, что их шансы на выживание значительно выросли. Он снял смокинг. – Кстати, вот во что ее можно завернуть.
– В прокатном агентстве твой шаг не оценят, – предупредила Тара.
– Это не беда, но, боюсь, смокинга не хватит, чтобы изолировать запах.
– На мне масса шелка, кружев и тюля, они вполне подойдут.
Опершись на его плечо, Тара встала и рывком сорвала с себя верхнюю юбку от платья. В темноте Оуэн почти ничего не видел, кроме светлого облака, которое отделилось от ее тела. Тара скомкала материю и протянула ему:
– Ну как, годится?
Он осторожно пополз в угол, чувствуя себя неуверенно в движущемся фургоне. Его ударили по голове… Он пробыл без сознания достаточно долго – похитители успели связать ему руки и, бесчувственного, забросить в фургон. Возможно, у него сотрясение мозга. Или хуже.